— А то куда же?.. Постой! В котором же это было часу! Максимум — в половине первого!
До третьего этажа оставалось еще две ступеньки.
— Странно! Как это ты не заметил, что он ночевал у тебя…
Камил бросил на нее быстрый недоверчивый взгляд и, облизав пересохшие губы, забормотал:
— В общем, ты, конечно, права… Мирек потом вернулся ко мне, сказал, вроде бы ключи посеял или… что-то в этом роде… ты что на меня уставилась?
— Хоть ты, Камил, не лги! — громким шепотом сказала Ирена, теребя блокнот с оценками.
Камил долго смотрел на ее длинные пальцы. И вдруг крикнул:
— Что? Засыпался?! Да? Значит, во всем виноват я! Такого дурака только поискать!
Камилу казалось, что он, и только он, продал товарища.
— Не мучайся и ни в чем себя не упрекай, — сказала Ирена. — Я уже на другой день знала, что вы остались там ночевать… с этими… с воспитательницами! — Она постаралась произнести эти слова со всей возможной иронией. — Вас видела старая Беркова. Она работает там поварихой.
— Черт бы ее взял… — Камил с трудом удержался, чтоб не сплюнуть.
— У меня с Миреком — все! Он мне не нужен! — продолжала Ирена холодно. — Это уже не в первый раз. Я думала, он наконец угомонится… Обойдусь и без него!
— Гм… Все вокруг уверены, что вы скоро поженитесь! Весь город!
— И все вокруг обрадуются, что мы разошлись!
— Нет!.. — крикнул Камил. — Ты ему что-нибудь говорила?
— То же самое, что и тебе.
Камил поскреб в затылке.
— Мне неприятно, если ты думаешь, будто это я Мирека…
— Можешь не беспокоиться. Я слишком хорошо его знаю.
Ирена, с трудом преодолев последние две ступеньки, направилась к своему классу. Камил — следом за ней. Ему казалось, что он должен, даже обязан сказать что-то важное в защиту Мирека. Он просто представить себе не мог, что эти двое разойдутся. Конечно, Ирена в чем-то права: Мирек отлично знает, нет, он просто уверен, что девчонки будут липнуть к нему на каждом выступлении, где бы ни играл их оркестрик! Не всегда, правда, бывает happy end, как той ночью в замке, но ведь и там не случилось, по сути дела, ничего серьезного. Ни Мирек, ни Камил туда больше в жизни не поедут! Бывают ситуации, когда такие девушки, как Ирена, должны уметь на все закрыть глаза.
— Ты понимаешь, чем это кончится для нашего ансамбля? — сказал Камил. Они уже подходили к родителям, сбившимся в кучку у классов.
— Ну, это меня уже не касается. Это ваше дело, — холодно усмехнулась она и вошла в свой класс.
— Пан учитель! — обратилась к Камилу женщина в платочке. — Что будет с нашим-то? Мы с ним дома не справляемся!
Камил мгновенно пришел в себя.
Этажом ниже Йозеф Каплирж втолковывал родителям ученика Сегнала:
— Мальчик не только плохо занимается, но и грубит учителям. Ведет себя скверно, все время лжет. — Вам следует его кое в чем ограничить, в удовольствиях например. Побольше держать дома! Загрузить работой и все время контролировать, контролировать, проверять…
Отец незадачливого ученика сидел за второй партой у окна, низко опустив голову и пряча лицо в воротник теплой куртки. Он не осмеливался поднять на учителя глаза. Его жена нервно сморкалась: ей, конечно, было тяжело слышать, что говорит о их сыне Каплирж, — но вдруг совершенно неожиданно она замахала руками и закричала:
— Все это куда как распрекрасно, пан учитель. Но только вы бы лучше у себя в школе порядок навели!
— Что вы имеете в виду, пани Сегналова? — возмутился Каплирж и окинул взглядом насторожившихся родителей.
— А то и имею, что говорю! — громко продолжала женщина, и сразу стало ясно, что, осмелев от своих слов, она станет кричать и дальше и ее теперь будет не так просто угомонить. Такого рода родителей Каплирж не любил. Впрочем, не он один. В школе существует непреложный закон, что правда всегда на стороне учителя. Стычки с родителями заканчиваются, обычно, победой педагога. Он уже заранее взвесил, что должен ответить матери ученика Сегнала.