— Сколько времени прошло…
— Что мне им говорить? — испуганно шепнула Геленка Боубеликова Каплиржу. Прскавец продолжал просматривать столбцы объявлений.
— Кому? — с любезной улыбкой повернулся к Геленке Каплирж.
— Родителям!.. Я их боюсь!
— Оценки в журнале у вас выставлены? Ну хоть какие-нибудь?
— Я их вызывала, но у мальчиков все время уважительные причины. Тренировки или болезни! У некоторых учеников нет еще ни одной оценки в четверти.
Каплирж стряхнул пепел с сигареты и снисходительно усмехнулся:
— Вам, уважаемая коллега, не следовало бы им так слепо доверять!
— Но у них записки с подписью родителей, — возразила молодая учительница.
— А вы попросите родителей этих негодников поставить свою подпись на чистом листе бумаги и сверьте с подписями на записках.
— Вы полагаете… что они… могут меня обманывать?
Каплирж поднял руки вверх.
— Не полагаю. Знаю! Они испытывают вас, как уже испытали каждого учителя. Не бойтесь, Геленка, я закончу со своими пораньше и зайду к вам.
— Очень, очень прошу вас! — Геленка заморгала длинными ресницами, обрамляющими ее миндалевидные глаза.
В учительскую вошла Ивана Раухова. Следом за ней — Бенда.
Пионервожатая хромала — результат неудачной операции после тяжелой автомобильной аварии. Припадая на ногу, она тащила, прижав к груди, коробку, в которой что-то погромыхивало. Бенда сразу направился к своему столу, открыл ящик и стал складывать тетради и листки с какими-то записями, сделанными красными чернилами.
Иванка, помахав рукой Губерту Влаху, направилась к нему:
— Губерт! — кричала она еще издали.
Он поднял глаза от книги. Дома не почитаешь, не хватает времени: норки занимают каждую свободную минуту. Иногда удается прочесть страничку-другую в автобусе, если, конечно, едет один, а не с Даной. Или здесь, в учительской. Губерт ждал, пока подойдет Иванка.
— Губерт! Ты нам, конечно, поможешь! — кричала она так, будто ни секунды не сомневалась, что усатый-бородатый коллега не сможет отказать.
— А в чем дело?
— Ты поведешь один из кружков? Природоведение!.. Столько ребят записалось! Двумя кружками будут руководить военные. Возьмешься, Губерт?!
Губерт заложил книгу узенькой бумажной закладкой и только тогда захлопнул ее.
— Нет.
Губы Иванки растянулись в удивленную, почти детскую улыбку.
— Ты шутишь! Кружок всего раз в неделю. Время назначишь сам. Ребята к тебе приспособятся…
— У меня его нету, этого самого времени!
Иванка, став вдруг серьезной, положила коробку на стол рядом с собой.
— Ты, я полагаю, несколько преувеличиваешь свою занятость?
Губерт Влах, нащупав в кармане сигареты, вынул одну из пачки и сунул в рот. Потом, хлопая себя по карманам, в поисках зажигалки, сказал: