— Как Милада? — спохватился вдруг Пудил, когда они уже миновали последние тынецкие дачки, прятавшиеся в садах.
— Ничего… — неопределенно ответил Станя.
— Ты сказал ей про горы? Я уже записал вас в наш заводской пансионат. Можете ехать на Бенецко на праздники…
— Мы не можем ехать… — ответил Станя, внимательно наблюдая за двумя рядами белых столбиков, бегущих им навстречу по освещенному шоссе.
Пудил перешел на четвертую скорость. Машина удовлетворенно заурчала, стрелка спидометра качалась на ста двадцати. Пудил-старший, как и каждый мужчина, хорошо себя чувствовал за рулем. Как каждый, кто может обуздать лошадиные силы и овладеть скоростью. Впрочем, машина — это единственное, что, как правило, не бывает строптивым и не отказывает в послушании. Пудил был втайне рад, что Станя не захотел садиться за руль. Пристегнув ремень, он принялся рассуждать вслух:
— Что-то не пойму, почему бы вам не поехать?..
Вдалеке загорелась предупреждающая надпись «Опасный поворот». Отец притормозил. Красная стрелка кинулась к сорока, они проехали вдоль каменной стены замка, где размещался небольшой военный гарнизон, и, миновав его, снова выбрались на прямую дорогу, ведущую домой.
— Потому что я женюсь!
Пудил бросил короткий взгляд на сына и опять перевел глаза на дорогу.
— С чего это вдруг такая поспешность? — удивился он. — Я полагал, что еще несколько месяцев вы подождете. И мама наверняка тоже так думала. Ты как, мать? — спросил он жену, сидящую за его спиной.
— Я должен жениться сейчас…
Отец присвистнул, а потом произнес мудрые слова:
— Такое иногда случается и в приличных семьях! — Но вид у него был спокойный, никакого испуга.
Власта Пудилова молчала. Уже на вокзале, увидев две морщинки в уголках губ своего сына, она поняла, что дело вовсе не в бессонных ночах перед экзаменом.
Плохой бы она была матерью, если б не сумела сразу же разглядеть озабоченность на лице Стани! Сложностей прибавляется. Однако она, вне всякого сомнения, справится и с ними.
— Почему же «должен»? — прервав молчание, спросила она. Мужчины оглянулись. — Ведь Милада может избавиться… от этого. Конечно, если разрешит медкомиссия. А ты спокойно окончишь институт! — продолжала она, и в ее твердом голосе не было и намека на волнение.
— Но я этого не хочу! — крикнул Станя. — И Милада не хочет, — добавил он уже тише.
Мать иронически усмехнулась.
— Еще бы… такая!.. — Она сумела вложить в эти слова всю ненависть к хрупкой, некрасивой и неприметной девчонке, которая может вот так сразу стать ее невесткой. — А ты уверен, что она… что это от тебя?
Станя вздрогнул и гневно бросил:
— Ты оскорбляешь ее, мама!
Мать снова как-то странно усмехнулась.
— Даже если ты тому виной, — допустила она возможность, что отцом еще не родившегося ребенка может быть ее сын, — где вы будете жить? Об этом вы подумали?
— Я пока останусь дома, а потом… когда окончу институт, мы… все… переедем к нам.
— Ну уж нет! На это, Станя, не рассчитывай! — заявила мать. Ловко, однако же, Милада с мамашей обстряпали дельце! Заполучат парня да еще дом в придачу! Ни гроша не вложив! Три года встречались — и пока все обходилось! Ведь не воображала же ее мамаша, что они наедине богу молятся? А тут за каких-то пару месяцев до госэкзаменов Милада вдруг… Ну нет, этому не бывать! Пусть и не мечтают!
— Мама, но у нас места хватит — весь верх свободен!
— А мы его сдали, разве я тебе не говорила?
— Нет, мама, не говорила, — тихо произнес Станя и снова уставился взглядом на дорогу. Семья Пудиловых уже въезжала в Крушетице.
— Я тоже об этом ничего не слыхал… — удивился Пудил.
— Потому что никогда не слушаешь, когда я что-нибудь говорю!