— Я много об этом думаю. Но ни к чему определённому не прихожу. У меня нет никаких доказательств этому.
— Но Вы уверены, так?
— Более чем. Только пока что всё это, — Шота кивнул на бумаги на столе перед собой, — никак себя не проявляло. Но ещё неизвестно, что будет дальше.
Парень перед ним взял один листок и поморщился от фотографии, прилагающейся к тексту.
— Неприятно всё это.
— Так и есть. На самом деле, я долгое время не хотел это проверять. Только пришлось. С самого начала всё слишком странно складывалось. У меня уже есть некоторые догадки, но проблема в том, что это именно догадки.
— Могу Вас понять. Мне нужно немного подумать обо всём этом. Как только приду хотя бы к какому-то умозаключению, я Вам сообщу.
Он поднялся с места и, попрощавшись, вышел.
— Шинсо, — окликнул его Аизава, — я попрошу тебя не говорить об этом пока никому.
— Я бы и не стал распространять нечто такое. Ведь это и в моих интересах. Редко встречаются такие случаи. Одно дело…
В учительскую зашёл Всесильный, сталкиваясь в дверях с Хитоши, что не позволило ему закончить свою речь. Шинсо молча кивнул и вышел, закрывая за собой дверь.
— Это же юный Шинсо, я прав?
— А то ты сам не видишь.
— Что он хотел? — Тошинори присел на диван рядом с Аизавой и попытался заглянуть в документы, которые мужчина быстро собрал и отложил подальше от любопытных глаз.
— Я спрашивал его совета.
— Совета? У юного Шинсо? Это немного неожиданно.
— Есть такое, сам не ожидал. Но сейчас это не столь важно.
Аизава поднялся с места и вышел из кабинета.
Изуку удручённо посмотрел на своих одноклассников. Эта чёртова атмосфера всеобщего (непонятно откуда взявшегося) горя уже начинала передаваться и ему тоже.
День только начался, а ему уже хочется побыстрее свалить домой, подальше от всего этого. Наверное, единственным, кого это ни капли не трогало, оставался только Каччан. Казалось, что ему, наоборот, нравится нынешнее положение вещей.
Но Мидория чувствовал себя отвратительно, будто бы он вернулся назад в прошлое, хотя нет, тогда парень ощущал себя немного иначе.
Он снова проскользил взглядом по партам ребят, по их бледным лицам, и вдруг заметил в дверях Тодороки.
Шото медленно вошёл в класс и сдержанно со всеми поздоровался. Но никто не ответил даже шёпотом, что немало его удивило, однако он решил промолчать на этот счёт. Лишь глаза его устремились к Изуку, как бы спрашивая: «Что произошло?»
— Я не знаю.
Они вдвоём вышли в коридор, чтобы спокойно поговорить. Тодороки стоял напротив него, внимательно рассматривая каждую эмоцию, скользившую по лицу Изуку, словно пытался впитать в себя, запечатлеть в себе.
Интересно, когда же это началось? Шото ведь даже не заметил, как полностью оказался оплетён его сетями. Только, похоже, что Мидория их и не думал расставлять, но это всё равно не помешало Тодороки самому в них запутаться…
Тодороки не мог оторвать взгляда от его губ, покусанных от волнения, но таких манящих поцеловать их. Грустные зелёные глаза смотрели в пол, а руки сцеплены в замок.
— Я не думаю, что это что-то серьёзное… — Шото ужаснулся своему хриплому голосу, пришлось откашляться, чтобы продолжить. — Должно быть что-то ещё…
— Вы чего здесь встали? Урок сейчас начнётся, — Аизава остановился рядом, рассматривая своих учеников.
Похоже, Тодороки уже полностью оправился после болезни, а Мидория же выглядел ещё более бледным, чем обычно, и не на шутку взволнованным.