И уже у самых ворот что-то неведомое заставило Мидорию обернуться назад и посмотреть в окна академии. Оранжевый цвет заката как-то совсем незаметно перетёк в кровавый оттенок, что зловеще выкрашивал собой всё, к чему прикасались его лучи.
А потом что-то произошло со всеми.
Началось всё с Оджиро, который вдруг стал ещё молчаливее, чем раньше. Он отстранился от всех, стараясь словно закрыться. Многие пытались с ним поговорить, но натыкались на холодную стену отчуждения.
Эта же меланхолия напала на Асуи. Ашидо и Джиро пытались выяснить, что случилось, однако спустя пару дней они тоже перестали контактировать со всеми.
И так, друг за другом, они все перестали общаться. Иида только разводил руками, но ничего выяснить не удавалось, а потом он также стал жертвой этой хандры… вместе с Ураракой.
Изуку уже не знал, что делать. Единственным, кто вообще ни капли не изменился, оставался Кацуки. Он как был кровожадным ублюдком, так и остался. Как бы ни хотел о нём так думать парень.
Только обсуждать с ним происходящее Мидория не решился. Разве что один раз…
— Каччан! — окликнул он его, когда Бакугоу спускался по лестнице с неизменно хмурым выражением лица.
— Постой! Я хотел с тобой поговорить! Это насчёт остальных!
Он быстро сбежал вниз, останавливаясь рядом, но не слишком близко, чтобы ненароком не спровоцировать агрессию со стороны парня. Изуку перевёл дыхание, прежде чем начать свою речь, так трепетно выстраиваемую в его голове.
— С ребятами что-то произошло. Они все вдруг… Они… Ну… Перестали друг с другом общаться. Абсолютно все!
— И что? — Бакугоу слегка задрал подбородок вверх, демонстрируя свою незаинтересованность в этом.
— Я пытаюсь сказать, что случилось что-то серьёзное. Это слишком странно.
— Странно? Что именно? То, что эти придурки вдруг решили развести всеобщий депрессняк? Так всё к этому и вело. Странно здесь как раз-таки то, что ты, Деку, всё ещё не с ними.
— Каччан…
— Мне нет до них никакого дела! Так что отвали, чёртов задрот! — он повысил голос, но тут же замер, чуть сощурив взгляд. — Или ты хотел ещё о чём-нибудь поговорить?
Мидория напрягся, поджал губы и отрицательно покачал головой, еле-еле выдавив из себя «Нет».
Кацуки усмехнулся то ли разочарованно, то ли ещё более злобно, резко развернулся и снова продолжил спускаться, ссутулившись сильнее.
Сердце Изуку болезненно кольнуло. Да, им трудно общаться друг с другом, но он думал, что что-то настолько серьёзное, как это, поможет им хотя бы немного сдвинуться с мёртвой точки. Хотя… кого он пытается обмануть? Мидория надеялся, что Бакугоу поможет ему успокоиться, поможет решить эту проблему, поможет…
Но не помог…
Он всё ещё злился на Изуку. Хотя и сам был виноват. Однако признать свою неправоту для Бакугоу было едва ли непосильно.
Так, может, проблема не такая уж и серьёзная? Ведь Кацуки наверняка не отказал бы, будь что-нибудь действительно важное. Правда?
А, может, и нет…
Этого парня слишком сложно понять. Ход его мыслей неуловим для Изуку. Тут даже пытаться нет смысла.
Мидория тяжело вздохнул. Если они не могут справиться даже с такой пустяковой проблемой, как эта, то что дальше-то с ними будет. Поэтому лучше всё закончить сейчас, пока они не натворили ещё больших глупостей и не испортили свои едва начавшиеся отношения ещё больше.
Изуку резко обрывается на этой мысли. Боже! Что у него в голове! Нашёл, о чём подумать посреди коридора, когда этот зловещий закат…
Зловещий закат?
Действительно, по полу к нему тянулись тонкие полоски света насыщенного алого оттенка. Неизвестная птица, до этого сидевшая на ветке, со скрипучим криком вспорхнула и улетела, бросая на лицо парня тёмную тень от крыльев.
— То есть такого не может быть? — ещё раз переспросил Аизава.
— Насколько мне известно. Однако я не могу утверждать это со стопроцентной уверенностью. У Вас в классе ведь уже есть один такой ученик.