— Хор в ярости. И жаждет крови.
— Ну ты ведь сможешь их умаслить, старый друг?
— А куда я денусь? — хмыкнул Людвиг. — Куда я денусь.
***
В больничной палате пахло спиртом и тыквенной кашей. Яркий свет пробивался из окна, делая кожу лежащей на кровати женщины почти белоснежной. Гилберт вошел, и расплылся в улыбке, глядя на потрепанную, но живую Перри Вайпер.
— Гил! Какими судьбами?
— Как ты догадалась? — спросил он, садясь на стул рядом с кроватью. Плотная повязка закрывала следы хирургической операции, но лицо охотницы все еще казалось ему очень красивым. Старик коснулся ее руки и Перри тепло улыбнулась.
— Что говорит Йозефка? — спросил Гилберт.
— Что глаза будут «прирастать» недели полторы — не меньше. Раствор, где они плавали был на основе целительной крови, и они не «испортились». Четырнадцать дней, старичок, и буду смотреть на восходы и закаты… и на твою морщинистую физиономию.
— Эй, бьёшь в самое сердце, «куница».
— Ага — ага. Только, Йози говорит, что зрение будет слабым. Придется носить очки, а белки глаз года полтора будут красные, как у опиумного наркомана. В общем, не без проблем, но охотиться смогу. Жаль, что глаза Гаскойна уже «переработали». Он хороший мужик. Хоть и священник.
— Да, жаль.
— А где Джон? Я все жду, когда он придет. Это ведь он все организовал. Ну… мое спасение?
— Хелл… Дрейден сейчас не вылезает из Кейнхерста. Пока шумиха не уляжется, он будет жить там, погружаться в дела семьи. Логариус, эта сушеная выдра, требует его повесить, на заседании Синода лица всем заплевал– так верещал.
— Оедон, и он ради меня это сделал, да? Он же ненавидел отца?
— Не думай об этом. Я вот, принес тебе кое-что, — улыбаясь, Гилберт достал их сумки несколько фарфоровых чашек с ароматным варевом. — Виола прям всучила мне это. Абрахам как ей рассказал ту историю, так она прям помешалась на идее тебе что-нибудь приготовить.
— А что это?
— Тушёное мясо, бобы, клубничный торт и, что-то непонятное, но пахнущее внушительно. Если не хочешь возьму себе!
— Эй! Руки прочь! — смеясь рявкнула Перри. –Йози меня тут как арестанта кормит. Хотя после крысиной печени мне и больничная каша — термису.
Повисло неловкое молчание.
— Гил, ребята не пострадали? — вдруг спросила Перри.
— Джура потерял глаз. Все было легко, пока не появились эти твари. Троих мы уложили из пистолетов, а потом появился четвертый. Дьявол, он был метра четыре ростом! Если бы не этот странный парень с ведром на голове — кто-то бы точно там и остался.
— Парень с ведром на голове?! Обалдеть!
— А представь как мы обалдели, милая, когда этот хмырь спрыгнул с крыши и начал надирать задницы. Ты бы видела, чем он дрался. Здоровенная пила размером с него! В жизни таких сильный маньяков не видел!
— Он из церковных?
— Пес знает кто он такой! Загадка, прям мститель в маске! Но он нас здорово выручил, скажу я тебе.
— А Саманта?
— Джон ее пристрелил. Собаке — собачья смерть, — сказал как плюнул Гилберт.
— Поделом.
Перри расплылась в улыбке и, откинувшись на подушке с наслаждением вздохнула. Тепло солнечного света приятно грело, запах вкусного варева распалял аппетит, а запах пороха и огнемётного топлива, исходивший от старика Гила заставлял сердце трепетать. Все было кончено. Похитители уничтожены и Ярнам, наконец, сможет вздохнуть хоть немного, но спокойнее.