— Твоя раса пала после ритуала проведенного для тебя, а те, что остались, были захвачены Пещерными Эльфами и превращены в домашний скот.
— Домашний скот… я не могу в это поверить.
В этот момент из палатки выполз один молодой Нахак. Он был одним из редких Нахаков с голубым оперением среди бесчисленного количества белоперых. Маракия счел это своего рода божественным откровением. Он заговорил, держа в руке Нахака.
— Пока я жив, Нахаки встанут с колен, и снова станут хозяевами неба.
Маракия создал сферу знаний. В ней были сокрыты язык и тайны Нахаков. Вскоре шар был поглощен, синим пернатым цыпленком.
Синий Нахак, который совсем недавно был глупым, несмышлёным, птенцом, вдруг, посмотрел на мир совершенно другим взглядом. Он восстановил часть своего, потерянного интеллекта, но когда это произошло, всё его тело покрылось черными пятнами.
Сончул тихо пробормотал.
— В тот момент, когда он перестал быть скотом, и восстановил свой интеллект, проклятье вымирания настигло его.
Молодой Нахак, все тело которого было покрыто пятнами, издал пронзительный крик, прежде чем замереть в руках своего Короля. Маракия стоял и смотрел на труп молодого Нахака, глазами полными недоверия.
— Это слишком жестоко. Невероятно жес…
Он не смог закончить свою речь. Он упал на колени с трупом молодого Нахака в руках.
В этот момент, молчавшая, Бертелгия заговорила.
— Они могут жить только будучи скотом.
— …
Сончул подошёл к Маракию, стоявшему на коленях. Маракия, который почувствовал его присутствие, поднял глаза. По его щеке текла слеза.
— Что это такое?
Спросил Маракия.
— Это тоже Бедствие.
— Тоже?
— Это верно. Это истинная природа Бедствия, которое существует, чтобы сокрушить все надежды и оставить позади только жестокую реальность, — ответил Сончул. — Вот почему я хочу уничтожить это Бедствие.
Фал Гараз появился в руке Сончула. Когда он взмахнул своим молотом, ткань, покрывавшая птицефабрику, была разорвана, открывая взору десятки тысяч Нахаков. Когда ткань, мешавшая их видению, исчезла, молодые и любопытные зверьки начали бежать с птицефабрики и разбегаться повсюду. Белые пернатые Нахаки с любопытством смотрели в сторону Маракии. Эти Нахаки хлопали своими слаборазвитыми крыльями и приближались к нему.
Маракия не отвергал их прикосновения. Вместо этого он поднялся с того места, где сидел, и протянул руку Сончулу.
— Я поверю в тебя, Человек.
— …
Сончул безмолвно протянул свою руку. В этой хватке было тепло, не отличающееся от тепла между двумя людьми.
— Как тебя зовут?
Наконец–то спросил Маракия.
— Ким Сончул.
— Ким Сончул, а? Какое странное имя. Тем не менее я никогда его не забуду.
Маракия еще раз оглянулся на цыплят Нахаков, прежде чем посмотреть на Сончула.