Маракия не согласился, но и не отказался. Вместо этого он просто ждал, пока ярость, кипящая внутри него, рассеется.
Время, как и всегда, успокоило гнев.
Когда пламя ярости внутри него погасло, Маракия снова заговорил усталым голосом.
— Как ты планируешь преодолеть это Бедствие? Одного тебя будет недостаточно, чтобы остановить его.
— Всего существует пять Бедствий. По крайней мере, три из них, я смогу преодолеть самостоятельно.
Сончул говорил спокойным голосом, описывая Бедствия, которые нависли над миром в настоящее время. Первое прибудет из мира демонов. Согласно Писанию о Бедствии, есть пророчество, в котором говорится, что Король Демонов соберет огромную армию демонов, никогда ранее не виданную в истории, он двинутся на юг, сжигая всё на своем пути.
Второе Бедствие придет из прошлого. Возвращение Семи Героев, которые преодолели Бедствие прошлого. Писание о Бедствии пророчествовало, о том, что они вернутся врагами смертных, распространив по земле мучения, страх и смерть.
Третье Бедствие будет вызвано недоверием. Те, кто переживет два Бедствия, прокатившихся по континенту, и превративших его в пустошь, будут полны подозрений друг к другу и начнут войну, которая завершится смертью каждого.
Про четвертое Бедствие и дальше ничего неизвестно. Некоторые говорят о том, что придут малые боги, а кто–то — драконы, но до сих пор, ничто из этого не было подтверждено. Потому что в Писании о Бедствии дальше третьего Бедствия была пустота, по крайней мере, тогда, когда Сончул в последний раз заглядывал в него. Писание будет постоянно обновляться, по мере того, как будут происходить изменения, связанные с Бедствиями.
— Разберешься с половиной Бедствий в одиночку? Насколько же ты самоуверен, — холодно ответил Маракия.
Сончул продолжил его уговаривать:
— Для меня это не так уж и сложно. Пока я смогу позаботиться о Короле Демонов, остальные Бедствия не будут проблемой.
Однако слова Сончула так и не смогли убедить Маракию. Маракия фыркнул и засмеялся, начав задавать Сончулу вопросы, на которые он не мог найти ответ.
— А как же четвертое Бедствие? И что, если пятое Бедствие окажется чем–то, что нельзя будет решить твоей огромной силой?
— …
Сончул больше не отвечал. Он знал, что все, что он скажет, будет выглядеть отчаянным. Маракия просто ухмыльнулся и поднялся со своего места.
— Если тебе больше нечего сказать, я пойду, отдохну. А после этого, я отправлюсь превращать человеческие царства в прах. Ведь иначе, люди не начнут уважать расу Нахаков.
Маракия говорил ясным и звонким голосом, неторопливо спускаясь во тьму подземелья. Скорее всего, он сдержит свое обещание. Он уже отказался от своей собственной жизни, ему было нечего терять.
Глаза Сончула были полны беспокойства.
«Вещи, которые не могут быть решены с помощью силы, такие хлопотны».
Он увидел только один вариант. Он должен был уничтожить Маракию своими руками, прежде чем тот покинет темницу. Это был худший возможный вариант, который сводил на нет все те усилия, которые он приложил.
Пока Сончул размышлял о своей неудаче, кое–кто, неожиданно, вклинился в их беседу.
— Эй, ты, курица! Мне есть что сказать!
Это была Бертелгия.
«Этот ребенок?»
Сончул хотел придержать Бертелгию, но смутные надежды заставили его отказаться от этой идеи.
— Разве ты меня не слышишь? Курица! Я сказала, что мне есть, что сказать!
Бертелгия продолжала кричать, и вскоре Маракия остановился и слега повернул голову.
— Книга. Твои слова слишком наглые. Даже если у тебя есть этот человек, который сможет защитить тебя, может быть, лучше тебе знать своё место.
Он не успел договорить, а темная стрела уже направилась в сторону Бертелгии, из его черного крыла. Бертелгия застыла в той позе, в которая была, и только и могла наблюдать за тем, как в неё летит опасная магия. Когда стрела собиралась пронзить ее тело, появилась сильная рука, защитившая её.