— Должна. Пусть не думает, что девчонки не умеют охотиться.
Нярвей осторожно налила крепкий чай в блюдце и, неторопливо дуя на кипяток, сделала маленький глоток.
— Приходи, пойдем вместе на охоту.
— Нярвей, у меня нет ружья!
— Я тоже без ружья пойду! — сказала девочка и засмеялась. Обняла подругу и зашептала ей на ухо. — Поняла? Варка научил меня так охотиться. Хочешь пойти со мной?
— Хорошо, — согласилась Учкалы, сразу оживляясь. Ей, как и Нярвей, давно хотелось проучить Тэбко.
Рано утром подруги ушли в тундру. Морозило. В лужицах похрустывал ледок. Меховая одежда надежно защищала девочек от холодного ветра, который старательно прощупывал каждый шов и каждый стежок иголки, стараясь отыскать самую маленькую дырочку.
На Ямале пастухи и охотники давно знали коварство ветра, привыкли к неожиданным метелям и пурге. Матери учили девочек шить теплые вещи и передавали им свои секреты. Все швы малицы и паниц обязательно прокладывались узкими полосками разноцветного сукна или длинными жесткими шерстинками.
Девочки, разгоряченные быстрой ходьбой, не ощущали холода и ветра. Нярвей придирчиво осматривала встречающиеся по дороге бугры. Но пока они ее не удовлетворяли: слишком низкие.
Учкалы устала, но подруга не думала останавливаться.
— Ты к озерам идешь? — спросила Учкалы и выразительно посмотрела на Нярвей.
Вместо ответа девочка уверенно направилась к высокому бугру, заросшему густым кустарником.
— Попробуем здесь.
На бугре Нярвей присела. Принялась старательно срезать траву и землю. Когда лезвие зацарапало по льду, прекратила работу. Поставила на ровную площадку маленький капканчик. Старательно замаскировала железо листьями березок, тонкими веточками и пучками мха.
Учкалы внимательно смотрела, как подруга принялась прихорашивать петушка. Приглаживала взъерошенные перышки. Смыла с груди запекшуюся кровь.
— Похож на живого? — спросила Нярвей и повернула раскрасневшееся лицо к подруге.
— Точь-в-точь! — сказала Учкалы, любуясь мастерством подруги.
Налюбовавшись вдоволь на свою работу, Нярвей укрепила петушка на холме.
— Это все? — удивилась Учкалы.
— Да. Осталось только ждать, когда прилетят драчуны драться с нашим петушком! — Нярвей засмеялась. — Тэбко не знает, что мы его петушком охотимся.
— Ему не догадаться.
— Я тоже так думаю.
Девочки уселись недалеко от высокого бугра и стали ждать. Каждую минуту пролетали разные птицы: лебеди, утки, кулички. Все они перекликались, пересвистывались на разные голоса. Только не видно тяжелых куропаток — ни петушков, ни курочек.
Томительно тянулось время. Но девочки выросли в краю настоящих охотников и рыболовов и умели ждать.
— Обманул Варка! — нарушила молчание Учкалы. — Мальчишки все такие. Решил над тобой посмеяться.
— Брату я верю.
— Мальчишка он.
— Не шуми! — недовольно оборвала подругу Нярвей. — Варка не ошибается.
Прошел час, а за ним и второй. Неожиданно из-за дальнего бугра выпорхнула пара куропаток. Птицы успели наполовину вылинять, но много было еще белых перьев.
Самец время от времени вспархивал вверх, а потом быстро догонял самочку. Вдруг заметил на высоком бугре чужого петушка и полетел с ним драться. С маху бросился на противника. Ударил лапами, вырвал из головы перья.