Хуррам раздулся от гордости. Кампанию он начал полный надежд, но в то же время неуверенный, насколько она окажется удачной. И вот сейчас шахзаде испытывал глубокое удовлетворение от хорошо выполненной работы. Он показал отцу, на что способен, и тот оценил его по достоинству. И теперь ничто не мешало ему удовлетворить свои амбиции и стать официальным наследником падишаха.
Глава 11. Карета, обитая красным бархатом
Мехрунисса наблюдала за происходящим из-под шелкового балдахина, установленного на террасе рядом с личными покоями падишаха. Затраченные усилия вернулись сторицей. Она планировала это семейное празднество с того самого момента, как до них дошли новости о победах Хуррама на юге. Еда была изысканной, особенно те блюда, которые она велела приготовить своему повару из Персии: перепелки, томленные в гранатовом соусе, цельный ягненок, нафаршированный абрикосами и фисташками, рис, приготовленный с шафраном и сушеными кисловатыми вишнями, и, конечно, все эти груши и дыни с ароматной мякотью, которую так любит Джахангир. Вместо того чтобы подать их на блюдах, полных толченого льда, любимая жена падишаха велела, чтобы их подали на подложке из бриллиантов и жемчуга. Представление, в котором принимали участие танцовщицы, музыканты и акробаты, удалось, но теперь все уже удалились, и они остались вчетвером.
Арджуманд выглядит сегодня особенно красиво, подумала Мехрунисса, внимательно рассматривая свою племянницу в мягком свете масляных ламп, расставленных в зеркальных альковах, сделанных в стенах террасы. Диадема из рубинов и изумрудов, которую Джахангир подарил ей на рождение их дочери, Джаханары, ей очень идет. Так же как и материнство. Арджуманд опять была беременна, и ее кожа и волосы, казалось, светились особым светом.
Мехрунисса посмотрела на свой собственный обнаженный гладкий живот, который был виден между плотно подогнанным чоли и парой широких шаровар из красного шелка, собранных в коленях. Каждый месяц она все еще надеялась почувствовать признаки беременности – и каждый месяц ее ждало разочарование. Она мечтала иметь ребенка от Джахангира – особенно мальчика. Муж не станет любить ее еще больше, но это обозначит более тесную связь между ними и придаст ей новый статус в глазах окружающих. Было приятно думать, что ее кровь смешается с кровью династии Великих Моголов и будет существовать в следующих поколениях правителей. Но время шло, и, хотя ее тело было все еще стройным и упругим, месяц назад Салла обнаружила седой волос в ее черной гриве. Первый, но далеко не последний.
Так что матерью и бабушкой будущих падишахов предстояло стать другому, более молодому члену их семьи – Арджуманд. Ее племянница как раз показывала Хурраму шелковый наряд, украшенный жемчугом с пуговицами из слоновой кости, который тетка подарила ей в самом начале вечера. Взглянув на Джахангира, сидевшего рядом с ней, Мехрунисса увидела, как он следит за своим сыном и невесткой с выражением спокойной гордости на лице.
– Ты была права, когда посоветовала мне отправить Хуррама на место Парвиза в Декан, – сказал он жене перед началом вечера. – Я не был уверен, что он готов взять на себя такую ответственность, но ты увидела то, что было скрыто от меня, – у него есть и храбрость, и голова военачальника.
Однако сейчас, когда Хуррам что-то сказал отцу, а тот встал и подошел к нему, в душу Мехруниссы закрались сомнения. Ради своей семьи – и ради счастья своей племянницы – она сделала все, что было в ее силах, чтобы свадьба Арджуманд с Хуррамом состоялась. Она никогда не сомневалась, что для ее семьи будет только лучше, если шахзаде сможет произвести на своего отца впечатление – именно поэтому она уговорила падишаха сделать сына командующим походом в Декан. А что, если ее собственные интересы и интересы ее семьи, в широком понимании этого слова, окажутся разными? Мехрунисса не ожидала таких успехов от Хуррама и не думала, что они произведут такое впечатление на Джахангира…
Утром, когда она следила за церемонией через джали сбоку от трона в Зале официальных церемоний, ее поразило то, что падишах сошел со своего трона и осыпал сына золотом и драгоценностями. Он не говорил ей о том, что планирует поступить именно так, как и о том, что планирует пожаловать Хурраму право устанавливать красный шатер [28] во время военных кампаний и передать ему управление Хиссар Фирузой [29] – и то и другое ясно показывало, что Джахангир намеревается провозгласить Хуррама своим наследником. Так что теперь, когда шахзаде возвратился, возможно, отец захочет больше привлекать его к управлению державой. И тогда Хуррам, а не она, Мехрунисса, может превратиться в того конфидента, к которому падишах станет обращаться чаще всего. А у Джахангира, как у правителя, была масса рутинных обязанностей и забот. Его жена была уверена, что со своим умом и энергией она вполне может взять выполнение части из них на себя – и она уже стала демонстрировать супругу, что такое возможно. Всего несколько месяцев назад он рассказал ей о жалобах купцов, путешествующих к северо-западу от Кабула, на ночные нападения бандитов на их лагеря. Падишах с удовольствием выслушал ее предложение построить как можно больше караван-сараев вдоль основных дорог, в которых путешественники наверняка найдут безопасный ночлег для себя и конюшню для своих животных с грузами.
Но она могла помогать не только в таких прозаических вопросах. Мехрунисса уже поняла, что необходимость принятия сложных решений давит на Джахангира. И если он не действовал мгновенно – под влиянием минутной слабости или эмоций, о чем впоследствии жалел, – то часто откладывал их в долгий ящик, дожидаться того дня, когда, слишком озабоченный или растерянный, он выпьет вина и покурит опиума для того, чтобы расслабиться. А его супруга достаточно хорошо знает принципы управления правительством и от своего отца, и от того, что слышит на заседаниях совета, находясь за джали, чтобы разделить с супругом эту ответственность. И для нее это не будет тяжелым долгом – она получает от этого глубокое наслаждение…
Громкий смех Джахангира прервал мысли Мехруниссы. Должно быть, Хуррам сказал что-то занимательное, и теперь отец хлопал его по плечу. Со стороны это была вполне мирная семейная сцена, но жене падишаха почудилось в ней что-то зловещее, и она разозлилась на себя за то, что упустила нить разговора. Ей опять придется наблюдать и ждать, более всего защищая свои собственные интересы. Она должна убедить Джахангира, что ему нужна только она, и никто больше.
– Повелитель, посол из Англии ждет перед Залом официальных церемоний, – доложил горчи как-то осенним днем, когда Джахангир и Мехрунисса находились в своих личных покоях.
– Отлично, – падишах кивнул. – Позови слуг.
Пока они одевали его, он улыбался. Джахангир с некоторым любопытством ожидал этой встречи. Новости о том, что английское посольство прибыло в порт Сурат, достигли двора правителя моголов восемь недель назад. Пока посол медленно продвигался в сторону Агры, он слал падишаху подарки. Один из них, позолоченный экипаж изумительной работы, выполненный в форме гигантской дыни на высоких колесах – Джахангир никогда не видел ничего подобного, – очень понравился правителю, даже несмотря на то, что обивка из красного бархата оказалась покрыта пятнами плесени – несомненный результат долгого путешествия на влажном, просоленном корабле, на котором посол прибыл со своего отдаленного острова. Мехрунисса тоже была очарована повозкой, так что падишах подарил ее ей, приказав своим мастерам приготовить для себя ее точную копию. Ему необходимо было узнать, кто должен ее везти – быки или лошади – и какова должна быть упряжь.
– Как ты думаешь, что нужно этому послу? – спросила Мехрунисса, пока падишах рассматривал свое отражение в высоком зеркале.
– Думаю, торговые концессии, такие же как у португальцев и голландцев. После того как я позволил его соплеменникам открыть в Сурате небольшую базу и ввозить через нее некоторые товары, они завалили меня петициями с просьбами разрешить им торговать индиго, хлопчатобумажными тканями, а также драгоценными камнями и жемчугом. Я все время откладывал свой ответ, и вот теперь повелитель их страны прислал человека, который будет умолять меня от его имени.
– Ты правильно сделал, что не стал торопиться с ответом. Из того, что я слышала, некоторые из этих иностранных купцов набираются нахальства и позволяют себе ссоры и драки между собой на улицах наших городов, а также оскорбляют местных жителей.
– Торговля приносит богатство. Но я согласен с тобой: их надо держать в узде.
Через пятнадцать минут раздались звуки труб. Джахангир вошел в Зал для официальных церемоний и уселся на троне, окруженный своими советниками и придворными. Хуррам сидел на почетном месте рядом с ним.
Звуки фанфар, сопровождаемые грохотом барабанов, возвестили о прибытии посла. Увидев его, Джахангир с трудом удержался от смеха. В его сторону медленно двигалась высокая фигура с очень тонкими ногами, обтянутыми бледной материей и торчащими из того, что было похоже на короткие мешковатые штаны темно-фиолетового цвета с разрезами, сквозь которые виднелась красная материя, схваченные алыми пуговицами над коленями. Тесный жакет из ярко-желтой парчи, который заканчивался пуговицей как раз над пахом, подчеркивал невероятную худобу посла. Когда он подошел ближе, Джахангир увидел под полями шляпы с высокой тульей, украшенной изгибающимся пером, ярко-красное лицо – оно что, так покраснело на солнце? – цвет которого подчеркивался широкой каймой из белой, жесткой на вид материи, обвивающей шею мужчины. На плечи падали жидкие каштановые волосы, недостаток которых компенсировался экстравагантно изгибающимися усами. Возраст этого необычного человека было трудно определить, но Джахангир решил, что послу около сорока.
За ним следовал молодой человек – практически мальчик, – одетый очень похоже, с тем лишь исключением, что его одежда имела темно-коричневый цвет и он был без шляпы. Роста юноша был среднего, с волосами цвета овса и с яркими голубыми глазами, как у Бартоломью Хокинса (последний, к огорчению Джахангира, недавно возвратился в Англию, чуть не лопаясь от вновь обретенного богатства), которые с любопытством рассматривали правителя, сидевшего на золотом троне. В правой руке юноши был поводок, прикрепленный к ошейнику длинноногой собаки с бледной шерстью, такой худой, что падишах мог взглядом пересчитать все ее ребра. В чем-то она была похожа на самого посла.
Повинуясь жесту визиря Джахангира, Маджид-хана, посол остановился футах в десяти от возвышения, на котором стоял трон, и снял шляпу, которую засунул под правую руку. После этого он вытянул одну худую ногу прямо перед собой, согнул другую и склонился всем туловищем от бедра вперед, делая при этом круговые движения правой рукой. Это был довольно странный поклон, который в точности повторил молодой человек – Джахангир решил, что он горчи посла. Падишах уже собирался пригласить одного из своих ученых, который немного знал английский, чтобы тот переводил разговор с чужеземцем, но посол сам заговорил на запинающемся, но вполне понятном персидском:
– Великий падишах, меня зовут сэр Томас Ро. Я привез вам приветы от своего короля Якова Первого Английского и Шестого Шотландского [30]. Узнав о вашем величии, мой король хочет вручить вам подарки со своей родины. Я уже послал некоторые из них вперед и привез с собой множество других – картины, серебряные зеркала, выделанную кожу, карту известного мира и напиток с севера нашей страны, который мы называем виски. Четырех лошадей я вручу вам, Ваше Величество, когда они оправятся после длительного морского путешествия и будут достойны вашего внимания. А вот это охотничья собака из моей страны, которых мы в Англии называем борзыми. Это самые быстрые собаки на свете.
С этими словами Ро повернулся к молодому человеку, который стоял у него за правым плечом. Юноша сделал шаг вперед и отцепил поводок. Джахангир ждал, что собака убежит, но ее, по-видимому, тщательно дрессировали именно для этого момента. Собака сделала несколько шагов вперед, а потом, как и Томас, вытянула свою правую переднюю лапу и склонила голову, в точности повторив поклон посла.
– Приветствуем тебя при нашем дворе. Я благодарю твоего правителя за подарки. – Джахангир сделал знак одному из горчи, чтобы тот забрал собаку. – Надеюсь, что покои в крепости, выделенные тебе, покажутся тебе удобными, и буду рад поговорить с тобой в будущем.
Было видно, что Ро сбит с толку, и молодой человек зашептал что-то ему в ухо. Посол кивнул.
– Мой господин приносит вам свои извинения, Ваше Величество, – начал молодой человек. – Он выучил несколько слов на персидском – достаточно для того, чтобы поприветствовать вас, – и надеется выучить еще больше. Но пока его понимание вашего языка ограничено. Я – его переводчик и оруженосец. Зовут меня Николас Баллантайн. – Сказав это, юноша пошептался со своим господином и продолжил: – Посол благодарит вас за вашу доброту. Его покои вполне удобны. Он надеется, что во время ваших бесед, которых он ждет с нетерпением, вы благосклонно отнесетесь к нашему желанию торговать с вашей великой державой. Он хочет, чтобы я передал вам, что у нас не только есть чем торговать, но что мы можем предоставить свои корабли для доставки ваших паломников в Аравию. Мы – островные жители, и наши корабли – лучшие в мире. Они могут пересекать океанские просторы, а огнем своих пушек уничтожат корабли любой другой державы. Может быть, вы слышали, Ваше Величество, что в прошлом году два португальских корабля осмелились напасть на нас возле вашего побережья, и мы потопили их…
Глаза Джахангира расширились, и не только от удивления, что молодой человек говорит на практически безукоризненном персидском, но и от прямоты предложения. Моголу – или лучше сказать, персу – понадобилось бы гораздо больше времени, чтобы подойти к сути вопроса. Но было полезно узнать, что английский повелитель готов предложить помимо подарков. До сих пор фактическая монополия на перевозку мусульманских паломников из порта Гуджарат на их пути в Мекку принадлежала португальским и арабским кораблям. Последние не всегда были надежны – всего три недели назад один из них перевернулся в шторм с тремя сотнями паломников на борту. Кроме того, арабские мореходы не умели сопротивляться пиратам, которые нападали на корабли с паломниками. Что же касается португальцев, то Джахангир видел разрешения, которые они выдавали пассажирам с изображением своих богов – бородатого молодого человека, которого они звали Иисус, и бледнолицей госпожи-девственницы по имени Мария. Корабли португальцев были надежными, на них плавали хорошо вооруженные матросы, которые могли дать отпор пиратам, но португальцы в своем торговом поселении на Гоа становились все заносчивее. Их священники агрессивно искали новообращенных как среди мусульман, так и среди индуистов, и даже пытались убедить паломников, направляющихся в Мекку, в ошибочности их веры. Кроме того, за перевозку они требовали огромные суммы. Может быть, тот факт, что английский король прислал посла ко двору Великих Моголов, поумерит их аппетиты?
– Скажи своему господину, что я подумаю над его предложением, и мы поговорим об этом позже, – ответил Джахангир.
Затем он коротко кивнул трубачу, который стоял справа от возвышения, и тот, поднеся медный инструмент к губам, издал короткий звук, известивший всех о том, что аудиенция закончена. Падишах встал, а посол опять выставил вперед ногу и сделал свой изысканный поклон. Когда он выпрямился, его и без того красное лицо покраснело еще больше, а под мышками его желтого парчового жилета проступили пятна пота. Это что, нервы или просто жаркий климат Хиндустана, к которому посол еще не привык?
[28] Право ставить красный шатер традиционно принадлежит престолонаследнику. Это право может быть даровано только падишахом.
[29] Область к западу от Дели, названная так в честь Фируза, шаха Туглака, султана Дели.
[30] Король Шотландии и первый король Англии из династии Стюартов, Яков был первым государем, правившим одновременно обоими королевствами Британских островов.