Евангелие от Магдалины: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Март метнулся к окошку. Ага! К отчаянию и молению в моем взоре он относился благосклонно и даже благожелательно, но ликование встревожило его.

Портье! За окошком свисал мой портье! Где же ты так долго шлёндрал, любимый?

Март в отчаянии глянул в окошко, потом на меня. Портье свисал солидно и несуетно, уверенный в правоте своего дела. Видимо, он дал нам некоторое время на разговор (слишком большое — переоценил наши умственные способности!) и решил упасть, как сокол, на нас в самый острый и увлекающий момент, когда нам не до того уже будет, чтобы его отгонять! Момент действительно был удачный, я стала прыгать на стуле, выражая взглядом все больший восторг: «Хочу! Хочу! Приди ж!»

Сперва он свисал с абсолютно бесстрастным выражением, пенсне его холодно поблескивало — видимо, не вгляделся еще в нашу интимную полутьму после ослепительного африканского солнца. Ага! Похоже, вгляделся!

Он соскользнул одной рукой и чуть было не упал в Нил, но, как настоящий мастер, удержался и стал лихорадочно карабкаться вверх — и вот каюту снова заполнило солнце! Я запрыгала на стуле, поглядывая на Марта: «Отпусти! Отпусти, противный! Свидетель — он и в Африке свидетель!»

И Март это с отчаянием понял. Такая работа насмарку!

Одной идеально натренированной рукой он снял меня со спинки стула, протащил к двери и вышвырнул в коридор: иди теперь куда хочешь, из каюты я вышвырнул тебя живой и здоровой, а как уже дальше ты распорядилась собой — не мое дело! Умно, Мартик, умно!

Некоторое время, мотая башкой, я постояла на коленях, потом с трудом поднялась на ослабевшие ножки и, покачиваясь от стены к стене, двинулась вперед. Что ж мотает-то так? Штормяга, что ли?

Навстречу мне попадались исключительно французы, оглядывались исключительно с вежливым изумлением: как-то странно эти русские отдыхают — у них во Франции даже близко такого нет! При этом они явно договорились не вмешиваться, решив между собой считать все это русской национальной игрой со спортивным уклоном, типа их телевизионно-соревновательного марафона «Форт Байард». Переубедить их было довольно трудно, да и слишком долго!

Портье, увидев меня, метнулся у себя за стойкой, отмахиваясь и творя свои мусульманские молитвы, — видимо, такого развития событий в ответ на его робкие ухаживания он не желал.

Нет уж! Соответствуй, родной!

Спаситель мой! Я жарко прильнула к нему! Одной рукой он меня придерживал, а другой вместо обычного своего дела вытащил из стола ящик и стал там лихорадочно шарить. Ножницы! О, спасение! Я наконец-то вздохнула! До чего сладок этот египетский воздух! Запах лака от мебели, сладкая вонь черных египетских сигарет, которые курил, видимо, мой спаситель в свободное от его основных занятий время. Я сделала несколько вздохов, выравнивая дыхание, а потом подумала: а зачем, собственно, его выравнивать — лучше еще подышать прерывисто, раз уж начала. Я остановила свой тяжелый взгляд на портье. Он отшатнулся и что-то забормотал по-арабски. Нет уж, родной! Теперь уже ты от меня не отвертишься, спаситель есть спаситель!

Что-то лопоча, он развязал мне руки, и я обняла его. Не каждый день тебе спасают жизнь, буквально за волосы вытягивают из бездны. Ну что?.. Не привык, так-то? Я приподняла колено и впихнула его в тесную душную кладовку за стойкой с ключами. И — о чудо! Там оказались не пустые бутылки, и даже не полные, и не оружие, и не взрывные устройства, а запасные подушки и одеяла! Первая удача за последнее время, может, теперь и дальше так же гладко пойдет?

Ну что... родной? Я расстегнула его бобочку, а потом и остальное... Больше по-своему любишь? А если традиционно?.. Ого. Он опустил ресницы и застонал. Вот так! Гулять так гулять!.. А этак?.. Тоже хорошо?.. Да... сладко! Я тоже закрыла глаза. Митя, конечно, думал, что я засела в каюте и сосу херес. Ну, что один грех, что другой — все равно отвечать! Все!

Свою маску из скотча оставляю ему. Фетиш! Пригодится!

Я выскочила из кладовки и, спохватившись, слегка оправилась перед зеркалом. Можно ли появляться после всего этого в приличном обществе? А что? Даже вполне. Лицо после принудительного массажа сияет, глаза светятся весельем и умом.

Я послала воздушный поцелуй моему спасителю, он пытался встать за стойкой, упираясь в нее локтями, но все время срывался и гулко ударился зубами о плоскость. Ничего, все у него наладится! Я поверила в него!

И вот голова моя, чуть было не слетевшая с буйных плеч, снова появилась на солнце. Здравствуй, Ярило!

Я вышла по пояс не спеша, словно Афродита из пены. Да, пены там, внизу, осталось немало!

Прав был старик Эйнштейн: время относительно. Там, внизу, прошла длинная и глухая вечность, а здесь — всего несколько минут.

Туристы восторженно бежали к корме, не желая терять из виду купающихся белых верблюдов: удастся ли увидеть такое чудо еще? Да, это вряд ли удастся! Но верблюды были еще тут, плавали совсем рядом, прямо за кормой. За сколько же мы там, внизу, управились со всеми делами? Да, быстренько, в хорошем темпе, пока проплывали верблюдов... жаль, что окно, в которое я глядела, заклеенная, с последней надеждой, выходило не в сторону верблюдов... А может, это и хорошо? С этого борта многолюдье, и портье, глядишь, постеснялся бы свешиваться с этой стороны, и я была бы уже на том свете — как это странно, не увидела бы уже этого ничего. Ни ярко-синего африканского неба, ни мутно-зеленой, идущей водоворотами воды... Верблюды меня спасли: отвлекли всех от моего спасителя! Ура! Я радостно вскинула загорелые руки. Наш теплоход прошлепал за это время всего несколько десятков метров. Я подошла к Мите, все еще читающему ту же статью — про моды — во французском журнале, вырвала из его пальцев журнальчик и выкинула его за борт. Пусть считает это легким упреком за свое бездействие.

Митя обиженно поглядел из-под кепочки:

— Ну что?.. Насосалась?

— Ага! Пойдем купаться! — Я сдернула его за руку с топчана.

Вокруг бассейна млели наши, совсем уже превратившись в термоядерную плазму, из которой солнце и состоит.

— Пошли купаться! — предложила я всем.

— Пошли! — откликнулся Цыпа, заскучавший без Сиротки, и вскочил.

За ним бодро встали Гуня и СН. Мы вместе — нас стало пятеро — взялись за руки и прыгнули в бассейн. Бр-р-р! Свежесть и даже холод.

Попрыгав и поныряв, мы выскочили, мокрые, как черти, оставляя на сухом дереве палубы босые следы. Я поставила кассету «Сан шайн регги», и мы все стали плясать, стараясь согреться.

И тут, как чертик из табакерки, выскочил портье — даже сразу и не узнала своего любимца. Он был теперь в пестрой африканской одежде, босой, в длинной расписной рубахе и расшитой сверкающей шапочке. Несколько ниже его живота болтался подвешенный яркий барабан в форме полуяйца. Портье издал вдруг истошный, ликующий вопль и забарабанил, приплясывая. Вот где, оказывается, подлинный его талант, а остальное все так, рукоблудство. Тут же на палубу выскочило еще несколько таких же ярких африканцев в фиолетово-желто-зелено-красных рубахах, с барабанами большими и малыми, с сопилками и зулейками. Ритм крепчал, ускорялся — мы старались не отставать. «Где раньше были эти красавцы? — отплясывая, пыталась понять я. — Так это же наша команда, больше некому!» И вдруг я увидела, что нам навстречу движется такой же корабль — с веселой толпой, пляшущей на верхней палубе, и там, похоже, с туристами пляшет вся команда. Управляемся ли? Или врежемся в ритме танца? Мы оказались бортами совсем рядом и — мгновенно, по лицам, узнали друг друга: земляки!