Евангелие от Магдалины: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ну, просто мы с Сережей... устраиваем небольшой вечер. Ну, просто сегодня как раз годовщина... — Сиротка замялась, — нашего...

«Сожительства?» — хотела было подсказать я.

— Сосуществования! — Сиротка, кокетливо улыбнувшись, нашла более удачную формулировку. — Ну, и мы приглашаем всех!

Как говорили в свете, кажется, в девятнадцатом веке: «у них сегодня будут буквально все!»

— Но ведь, наверное, уже поздно? — с надеждой проговорила я, не в силах двинуть ни рукой, ни ногой.

— Ну почему — поздно? — удивленно проговорила Сиротка. — Всего только половина девятого!

— Половина девятого? — воскликнула я. — Утра?!

— Ну почему же, вечера! — снисходительно произнесла Сиротка. — Мы вас ждем в течение получаса! — И она величественно удалилась.

Вот это да! Сейчас — лишь половина девятого вечера? Столько за это время произошло, что трудно поверить! Тому, кто побывал на том свете и сумел оттуда вернуться, присуще, видимо, преувеличивать значительность этих событий, считать, что для таких исторических дел требуется огромное время... Ан нет! Всего только лишь полдевятого — а мы уже тута!

Митя вдруг поднялся и, раскачиваясь, буквально летая по комнате, пытался попасть ногой в брюки.

— Ты куда?

— Но мы ведь идем!

— Зачем?

— Но нас же пригласили!

— Тебе что, очень хочется?

От возмущения Митя застыл и даже перестал раскачиваться:

— Что значит — хочется? Люди нас пригласили!

— Но не кажется ли тебе это нахальством с их стороны?

— Ну почему же? Они явно заранее готовились, волновались, тащили какие-то бутылки и закуски с собой. Нет! Вставай! Надо!

— Как-то у меня их пара не вызывает умиления.

— При чем тут умиление? Люди явно нуждаются в нас. Они хорошо понимают, что брак их считается несколько странным... вызывает осуждение окружающих, и поэтому они стараются окружить себя друзьями, чтоб почувствовать себя нормальной семьей. И время для сближения, для создания этакого салона они самое удачное выбрали. Всем по пять метров идти! Трудно, что ли?

Ну да: идти — это не ползти.

Вздохнув, я тоже стала подниматься. Да, первое, что появилось или вернулось к нему после возвращения с того света, — это гражданская совесть. Как хотелось бы мне, чтоб после путешествия на тот свет появились в нем какие-то новые черты, которых раньше не было. Но увы! Все по-прежнему. Думаю, и из гроба он встанет, если попросят его поднести чемодан. А владелец чемодана будет идти сзади и покуривать, а Митя, напрягая свою грыжу, будет еще улыбаться и отшучиваться, чтобы тот не подумал, не приведи господь, что ему тяжело!

У Сиротки и Цыпы стол был блистательный: шампанское, крабы, икра! — однако гости находились в каком-то квелом, я бы сказала, в предклизменном состоянии. Один Митя, внутренне очистившись, блистал и сверкал, был душой компании. Таким я не часто видела его: сыпал байками, анекдотами, комплиментами, потом с выражением прочел приличествующий случаю стих: «...о, как милее ты, смиренница моя, о, как мучительно тобою счастлив я, когда, склонясь на долгие моленья, ты предаешься мне, нежна без упоенья, стыдливо-холодна, восторгу моему едва ответствуешь, не внемля ничему, и разгораешься потом все боле, боле и делишь наконец мой пламень поневоле!»

— Ой, какой неприличный стих! Кто это написал? — Сиротка зарделась.

Цыпа, возбудившись, хищно раздувал ноздри — в общем, Мите осталось только держать над их постелью лампу, а так счастье молодоженов было сделано.

Митя, взбодренный трехведерной клизмой, блистал один за всех! Мальвинка сидела злая и отчужденная: оторвали от настоящей жизни и приволокли в этот маразм! Тем более, что ее батяня то и дело уходил в туалет и шумно там блевал. Каждая его громкая мучительная судорога вызывала лишь презрительную усмешку дочери: ну и что ты велел приволочь меня сюда и теперь так вот воспитываешь, на личном примере? Митя поглядывал на Мальвинку и вздыхал: ну что за молодежь растет — ни ума, ни сердца! Батя ее мужественно борется за свою жизнь, а дочурка лишь усмехается! Может, напрасно мы столько времени и сил уделяем их воспитанию? Сиротку, как ни странно, бурные излияния Михалыча возбуждали, с каждым доносящимся из ванной раскатом она сконфуженно, но звонко хихикала: ей все это казалось приметами настоящего лихого загула — будет что рассказать потом подружкам: «Ой, мы с Сережей юбилей наш справляли на Ниле, ну, на фешенебельном теплоходе. Ой, и там у нас в гостя-яах был один знаменитый бандит, ну о-очень знаменитый — не хочу его называть, — так он так на-апился, так на-апился, ну прям неудобно!»

Михалыч выходил из ванной с видом виноватым и одновременно возмущенным: много несправедливостей он встречал, прежде чем стать ведущим бандитом, но здесь что-то особое, выходящее за рамки: выпил-то всего ничего — и такая расплата! Может, Бог велит вообще бросить пить?

Гуня с некоторой натугой, но вполне удачно рассказал анекдот: «новый русский» заказывает матрас с морской водой Средиземного моря. Ложится на него — вдруг кто-то изнутри скребется. «Кто там?» — «Кто, кто!.. Кусто!»

СН приятным баритоном спел «Заботу», их профессиональную песню. Но я со своей стороны, если бы не торжественность момента, всем бы посоветовала пройти в туалет и срочно последовать примеру Михалыча. Все сидели бледно-зеленые, как поганки. Ясно было, что кто-то взялся за нас всерьез — не исключено, кстати, что кто-то из присутствующих. Сиротка, кстати, подозрительно цвела, как роза на помойке. Может, специально траванула всех нас, дабы подчеркнуть свое юное цветение? «Но она же искренне нас созвала, искренне переживала, придем ли мы!» — так сказал бы Митя, если бы я поделилась с ним подозрениями насчет Сиротки. Да, и при этом, вполне возможно, чуть не лишила нас возможности передвигаться вообще! Ну и что? Именно алогичность такого поведения и убеждает более всего в его подлинности. Полностью логично, да еще в отчаянных и двусмысленных ситуациях, редко кто поступает. Так, один мой друг, решив свести счеты с жизнью, одновременно хлобыстнул яда и стакан молока, чтоб яд нейтрализовать. Что здесь непонятного? Так и Сиротка вполне могла нас травануть — и при этом волноваться, придем ли мы в гости на ее семейный юбилей? Все так дико и нелепо, что похоже на правду.