Евангелие от Магдалины: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Человек вроде бы жил в самые мрачные годы — и был барственным, благородным и всеми любимым всегда. Сиротка, правда, немножко подпортила концовку — но это с нашей точки зрения, а не с его. Пожилые султаны всегда, для бодрости, спали в компании молодых наложниц.

— Я приехал сюда работать! — рявкнул Михалыч.

«А вот это зря! Отдыхай! — подумала я. — Неявка получателя — твое счастье». Но вслух, естественно, ничего не сказала.

Как часто люди гонятся за призраком!

— Кофе? Тии? — Темный иссушенный метрдотель в белой куртке склонился над столиком.

Михалыч тряс телефон, как градусник, но он, как нынче говорит молодежь, «не фурычил».

— Он звонил мне перед самым вылетом! — сообщил Гуня и взялся за «камамбер».

Михалыч не отвечал. На лице его одна забота сменялась другой, не менее тяжкой. Где дочурка? И весьма странно ее отсутствие одновременно с этим... иноверцем. Среди вычислений, которые все время потрескивали в голове Михалыча, это, видимо, было из самых сложных.

Дочурка наконец появилась — но не порадовала отца; даже не поздоровавшись, села у лестницы и сразу же задымила. Кстати, наметанным женским взглядом я заметила, что выглядит она не лучше папашки: грязное джинсовое обмундирование, всклокоченные кудряшки — ночь, похоже, тоже провела не лучшим образом. Где?

Обычно сонные, глазки Михалыча наполнились страданием: одно дело — дома привык, но здесь, на чужом Африканском континенте!

— Алло! Алло! Хэлло! — Михалыч даже перешел на английский, но трубка лишь тихонько чирикала, но ничего не сообщала. — Алле... — последний раз прохрипел Михалыч и, опустив трубку, уже с отчаянием уставился на Гуню: ну что?

Гуня величественно развел руками: ну что здесь можно сказать?

Появился Апоп, поначалу всеми принятый за восточного принца: белый костюм, соломенная шляпа, великолепные желтые мокасины.

У Михалыча временно отлегло от сердца. Судя по виду дочки — и Апопа, — у них разные взгляды на комфорт.

Михалыч, уже устало, мысленно пересчитал присутствующих и взвился, как на пружине, и правильно взвился.

— Так... А где Март, эта сука? Какую-то подлянку опять соображает?

Все безмолвствовали, кроме французов, благожелательно взглянувших на бешеного русского, парившегося в тропическую жару в черном костюме. Национальный обычай?

Я хотела было сказать Михалычу, где мы только что видели Марта, но затем передумала: к чему еще одно лишнее расстройство?

Март в этой стране, душной и коварной, наверняка был как рыба в воде: хищная рыба в мутной воде.

Но ловить-то тут уже нечего! Я внутренне ликовала. Ай да умница я!

— Тии? Кофе? — снова возник перед нами благожелательный метр.

— За кого они меня тут держат, вообще? — бушевал Михалыч. — Передо мной ваще весь Питер на цырлах ходит! А тут они что, не врубаются, что ли?! — Он расстроенно тыкал в кнопочки телефона.

И тут — о чудо и счастье! — Мальвинка вдруг пересела к нему и пригладила его растрепанные волосики.

— Поешь хоть что-нибудь!

Расстроенный Михалыч накидал на тарелку колбасы, налил молока — заботливая дочь заменила ему молоко соком.

— Кто, вообще, тут встретил-то нас! Какой-то сопляк босой? — страдал Михалыч.

Появился голоногий и гололицый СН, всем благожелательно улыбаясь, взял подносик.

— А сегодня вообще никто не врубается!.. Ты где была? Марта этого... дурного... не встречала? — обратился Михалыч к Мальвинке, как к самой близкой.

Мальвинка продолжала разглаживать ему волосики — Михалыч, не замечая что, кидал в зубы, думая, видимо, сразу обо всем и всех.

Да, тяжело теперешним нынешним: приходится быть и за директора, и за парторга, и за профорга, и за комсомольского вожака!