Евангелие от Магдалины: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ну... жнец... музыкант... писец! — переводила и показывала я.

— Вот именно — писец! — горько усмехнулся Михалыч.

— Обед, обед! — Наш юный пионер радостно скликал нас к автобусу.

«Дочь русского офицера» простилась с нами спокойно и даже как-то сонно, несмотря на все усилия нашего Апопа раздеть ее силою взгляда, увлечь и потом грубо бросить, как он любил. Увы, все напрасно! «Дочь русского офицера» покинула нас. А ведь, как «дочь русского», могла бы и не покидать!

Михалыч, как новый государственный деятель, был ныне озабочен другим: он оглядывал свои кривые мощные ноги, нагло торчащие из пестрых бермудов, и бормотал озабоченно:

— Надо, наверное, заехать в отель, переодеться к обеду?!

Казалось бы, в своей жизни только и делал, что нарушал законы, однако оказался рабом условностей.

Он еще верил, что нас примут наконец-то на достойном дипломатическом уровне, оценят его вклад в мировую культуру. Сколько еще, оказывается, в этом чудовище чистого и наивного! Как и во всех нас! Благодаря этому, глядишь, мы еще и живы!

Однако в забегаловке под полотняным тентом, где нас быстро кормили, его бермуды выглядели в самый раз. Наш пионер достал из своей торбы какие-то талоны с ржавыми потеками и сдал их в кассу. Еда, кстати, полностью им соответствовала.

Но зато, выйдя из забегаловки, мы вдруг увидели пирамиды.

Они мощно и хмуро уходили в небо из-за военного или промышленного забора и, конечно, по своей странности и просто величине явно были больше принадлежностью неба, чем земли.

Они были не из этой жизни — это ясно чувствовалось при взгляде на них. Что еще за другая жизнь была на этой земле, теперь занятой несущимися автомобилями?

Мы сели в автобус и поехали вдоль однообразного этого забора, через равные промежутки украшенного поблекшими пятиконечными звездами.

— НЭВИ? — спросил Митя, кивая на звезды.

— Наши! — с гордостью и страданием выговорил Цыпа. — Наши казармы тут были, а теперь... — он махнул ладошкой, — конечно, они!

Наконец мы обогнули это прибежище военщины, не важно какой, и вырулили на извилистую дорогу — асфальт среди песка, — тянущуюся к пирамидам.

Мы вылезли из автобуса у самой большой, закрывающей небо, и не успели еще поправить на наших потных телах сбившуюся одежду, как к нам со всех сторон своим «нырящим», но стремительным ходом направились целые кавалькады огромных, слегка облезлых верблюдов, «застеленных» пестрыми попонами с кисточками и колокольчиками. Повинуясь воле как бы бесстрастных, но властных наездников, верблюды склонялись перед нами в поклонах, вытягивая передние ноги — предлагая и нам стать их всадниками, погрузиться в древность, дикость!

Наш юный предводитель, однако, гортанными криками разогнал верблюдов, те, слегка качнувшись, вставали и задирали свои надменные морды, презрительно забывая о нас.

Мы полезли на пирамиду. Каждый ее уступ, грязно-желтый и шершавый, был чуть выше человеческого роста, приходилось карабкаться. Чтобы залезть на вершину, надо было несколько сот раз взбираться, раз за разом, словно бы на плечи какому-то гиганту. К счастью, нескольких сот раз не понадобилось: вход в пирамиду находился на пятом этаже. К счастью ли? Мы слегка отдышались и посмотрели в узкую, освещенную призрачным светом наклонную щель. Оттуда как раз выползали маленькие японцы, бледные и молчаливые: впервые я видела их столь бледными и потерянными, без традиционных японских улыбок, с которыми, как утверждают анекдоты, японцы сообщают даже о смерти любимой жены. Они чуть отходили от этой страшной щели, из которой, не надеясь уже на спасение, каким-то чудом все-таки выползли. Потом они чуть не со слезами на глазах глубоко и сладко вдыхали, потом постепенно успокаивались, робко улыбались, роняли первые японские звуки. Теперь, значит, нам туда?

А японцы-то, поди, половчее нас будут. Пройдем ли мы туда и, главное дело, выйдем ли?

Митя грустно глядел в наклонную, освещенную искусственным, мертвым светом щель, уходящую вниз.

Какой-то феллах перед втискиванием в щель отбирал билеты.

Митя огляделся.

— А сюда ведь билеты, наверное, нужны? — проговорил он с надеждой.

— Есть билеты! Оплачено! — Пионер, оказывается, знал одно из самых любимых русских слов. Он выхватил из школьного ранца бумажную гармошку и расправил ее.

Оплачено? Кем? Загадочным Атефом, который так и не предстал перед нами тут? Он, помнится, уже однажды оплачивал Митины «командировки» на тот свет, когда Митя уходил по тонкому льду, проваливался и потом его, покрытого льдом, забывали на автобусной остановке, а научные вертолеты, которые должны были после всего этого померить у него кровяное давление, где-то задерживались.

Спасибо!

— Ну что же, раз оплачено — надо лезть! — проговорил Митя.

Примерно так же он отвечал тогда, когда я спрашивала его, почему именно он, столь трогательно заботясь о подходящих к роковой черте членах Политбюро, так часто ходит в «разведку» за эту черту? «Но я же ведь получаю зарплату!» — бесподобно отвечал он.

Но тогда-то он хотя бы получал зарплату — а сейчас что?