— Ну и кого же, интересно?
— Вас... Вы разве можете?
— А почему бы и нет?
— Но ведь Митя...
— Когда вы вылетаете?
— Завтра... в семь тридцать утра.
— Буду. Еще кто?
— Еще... он Митю вписал... Живого! А где я его возьму?
Да, поторопились маленько.
— Что ж мне ему сказать? — захныкала Сиротка.
— Ничего не говори. Подтверди прибытие!
— Ну вы даете, Алена Владиславовна! — вдруг воскликнула она радостно. — Буду у вас учиться!
Только вот, боюсь, не тому.
Вообще, это редкий пример единения, как бы над телом Мити... а обычно мы с Сироткой общаемся так, что слушать противно. Всячески стараемся уесть друг друга, искренне в общем-то ненавидя. И будь Сиротка моей начальницей, она бы, конечно, мгновенно меня бы уволила, а я — не увольняю. Терплю. Понимая, что именно благодаря своим мерзким чертам характера она довольно успешно ведет дела. Она бы уволила такую подчиненную, а я — не увольняю. Поэтому у меня есть подчиненные, а у нее — нет. Почувствуйте разницу.
— Вы правильно решили... не вычеркивать Дмитрия Федоровича, — растроганно проговорила она. — Пусть он как бы... будет с нами!
«Как бы» — другое дело. Тут все полны чувств!
— Видишь, как все тебя любят! — закончив связь, сказала я Мите.
— Только свидетельства о смерти не хватает, для полного счастья, — вздохнул он.
— Ну... здесь будем сидеть... или едем? — спросила я.
— Ну, уж представить... как Гуня там будет рассказывать про меня, — выше моих загробных сил! А так... может быть, что-то и получится... хоть единственный шанс!
— Хочешь сказать... их единственный шанс — быть хорошими?
— Примерно да.
«Я пришел звать не праведников, а грешников к покаянию»!
Мы снова открыли книгу.
— О! «Апулей превратился в осла — и вернулся в человеческий облик, поедая священную розу, подаренную ему египетскими жрецами»! Ты — моя роза.
— А ты — мой...
Мы засмеялись.
— Вот интересно. — Я открыла книгу. — «Эмблема розенкрейцеров — роза, распятая на кресте. Крест — это символ фаллоса, а роза — символ йони...»
Мы с Митей зарделись, как Роза и Шиповник. Какая нескромная книжка!
— Гора, — читал Митя, — на которой стоит дом Розы и Креста, всегда в облаках...