Карра склонил голову. Повиноваться, во всём и всем — может быть, он и родовит, но уж не больше, чем Рэй. А бездарнее, чем он сам, человека отыскать в этом мире довольно трудно.
Он и воевать не хотел. Это Рэй, Эрла — они возмущались против приказов остаться в пределах дворца, ни за что не выходить наружу, не позволить врагу дотянуться до них своими грязными лапами и растерзать на мелкие кусочки.
Антонио видел, как холодно, зло смотрела Эрла — её светловолосый спутник, кем бы он ни был, выбирал оружие, чтобы выйти на поле боя.
И Рэй — имели ли их споры смысл?
Шэйран присел на кресло, устало глядя на Галатье. Сколько минут ему осталось до смерти, сколько ещё он сможет выдержать? Разумеется, его удерживали заклинания Мон — бедный мужчина едва-едва хватался за то, что ещё оставалось.
Галатье молил о смерти. Но магия, тянувшая силы из Лэгаррэ, сейчас не позволяла ему погибнуть — и не позволит, пока Мон не ослабнет.
— Вы победите, — прохрипел, как-то блаженно улыбаясь, король Торрессы. — Вы обязательно победите. Армия Дарнаэла непокорима…
Рэю хотелось согласиться. Хотелось сказать, что да — если б только их не оттесняли к городу.
Кррэа — не тот город, что способен долго выстоять на войне. Сколько магов пыталось осыпать своими чарами армию Тэллавара, и ни у одного не получилось отвоевать больше одного солдата. Они вырывали их крохами, раненных и уставших — воинов приходилось рубить на куски, чтобы их подчинённые сознания наконец-то умирали, затихали импульсы, приказывающие телу двигаться.
Тэллавар не мог руководить мёртвыми. Но пока они ещё дышали, пока могли держать в руках оружие — они шагали вперёд, пушечное мясо, с которым ничего не могла сделать могучая, но разбитая на части армия Элвьенты.
Будь здесь она вся, собранная, на той территории, что выбрал бы Дарнаэл Второй, наверное, победа всё же осталась за ними. Но плечом к плечу с эрроканцами, с народом, который они столько лет приучались презирать — нет.
Да и местность была неудобной — волнами накатывала Торресса, сминая армию во что-то странное и отвратительное, отчаянно пытаясь сбить её с толку, разрушить, под корень зарубить все попытки сопротивления.
Рэй прекрасно понимал, что тут помощников нет. Только верить в удачу — почему он не выходил в бой? Почему не сражался?
Не хотел умирать? Слушал собственную мать, как и бедная Эрла, опять попавшая под её бесконечно могущественное влияние?
Нет. Он просто не верил в то, что способен хоть на что-то толковое. Просто не умеющий держать в руках оружие мальчишка, у которого лишь однажды удалось воспользоваться своим даром.
Или дважды.
А может, он оправдывал себя тем, что пока что нужен здесь?
Распахнулась дверь — Моника не стучалась, её ведь ждали здесь. Без единого колебания склонилась над умирающим королём и сжала его руки, пытаясь выпить все остатки собственных заклинаний, дабы избавить наконец-то его от кошмарных страданий.
Он мягко улыбнулся, так нежно, что казалось, увидел тень.
— Моя милая… Как ты на неё похожа…
Он видел дарнийские карие глаза. Те же черты лица — как нежно она ему улыбалась! Как прекрасна была в этом своём отчаянном желании сделать лучше, исправить мелкие ошибки, подтолкнуть его к истинному пути, к смелости и мощи…
Он, разумеется, недостоин её — считал, что может воспользоваться и убежать. А теперь эта девчонка, вылитая она — но разве она из Дарны родом? Разве имеет отношение к той сияющей, пылающей красотой, такой же, как и у таинственной ведьмачки, девушке?
Разве они — одно целое?
Он блаженно улыбнулся, когда глаза его закрывались.
— Как ты на неё похожа…
Она могла бы быть его внучкой. Если б тогда она родила… Если б только тогда у них было дитя — тогда перед ним могла сидеть его кровинушка, прекрасная юная ведьма родом из Дарны. Но разве бывают в мире чудеса?
Галатье радовался собственной жертве. Тому, что его отпускали на тот свет, наконец-то перестав так крепко сжимать руки и отчаянно тянуть на себя, пытаясь вернуть из кровавой бездны.
— Да прибудут с вами боги, — прошептал он, закрывая глаза, и кровавая, адская тьма наконец-то пропала.
Он шёл туда, где будет счастлив.
Туда, где его нет.