– Да я так…
– Такую красоту без охраны отправлять.
– Шанна сама кому хочешь руки отшибет, – отмахнулся отец. – Вот за этот не волнуйся, подолом у меня дочь не крутит. Если ты еще приглядишь, вовсе хорошо будет.
– Пригляжу. Что у вас за деревня?
– Колючка.
Эта деревня была дальше от нас, но ближе к тракту. Иногда мы и туда ездили… правда сейчас прошли мимо, по лесу, даже не приближаясь, чтобы ненароком не заметили.
Ведущий кивнул.
– Это вам пришлось достаточно далеко пройти?
– Знаю, есть места поближе, но мы жили в лесу, – объяснил отец. – когда началось, я своих схватил в охапку, и в лес, в землянку. Я охотник… так что есть чем заплатить. Шкурками возьмешь – или деньгами лучше?
Ленер задумался.
– Если шкурки есть, я бы поглядел?
Отец кивнул на ближайшую телегу. Все это время мы шли рядом с караваном, никто не собирался останавливаться ради нас. Ленер сделал несколько шагов, отец вытряхнул на свет содержимое мешка… однако!
Выдра. Куница. Белка. И завернуто все это в роскошную волчью шкуру, зимнюю, уютную. Отец сам добывал зверя, сам меха выделывал…
Райлен оценил.
– До Дилайны по-любому хватит. Тебе с питанием детей – или свое есть?
– Свое есть, но лучше с питанием. С телегой… сам видишь, у меня мальчишка мал еще…
Корс надулся, но ноги-то и впрямь гудели.
Волка Ленер отложил сразу, теперь еще добавил к нему с десяток шкурок.
Отец покачал головой.
– Бери все.
– Тут больше, чем нужно, – честно сказал ведущий.
– Я не просто так, я за пригляд. Чтоб в дороге ничего не случилось, а в Дилайне ты их проводил до дома. Сможешь?
– Либо я, либо помощник… провожу, – согласился Ленер. – По рукам?
Отец протянул ему мешок из-под шкурок.
– Как раз все поместятся. По рукам!
Леннер кивнул на одного из своих помощников, высокого черноволосого мужчину лет тридцати.
– Орас. Орас, ты будешь отвечать за малявок, понял? Если кто руки к девчонке протянет, ноги вырву. И за мальчишкой пригляди…
– Хорошо, – голос у Ораса оказался неожиданно низкий и грубый. – Давайте, малявки, прощайтесь – и на телегу, я вам сейчас местечко найду!
Мама всхлипнула. И крепко-крепко прижала нас к себе.
– Маленькие мои… как же я вас люблю!