Давно ли его дочь бросили, как дело было…
И тоже обходил вокруг Респена с какой-то блестяшкой, и ничего не находил…
Староста Лемерт просто не знал, что следы ментального воздействия остаются на людях долгое, достаточно долгое время.
Айшет выплеснула силу. Ее заметили. Более-менее локализовали место и принялись искать. Там, где есть люди. Там, где есть на кого воздействовать. Сила ментального мага вырывается на волю не просто так. У огневиков получается вулкан, у воздушников – ураган, а у ментальных магов – воздействие на людей.
Именно воздействие.
Когда Айшет читала чувства, или принимала мысли, это было не так важно, это было естественно, и сил почти не тратилось, вы же не думаете, как именно дышите? А вот когда сила вырвалась…
На что она пошла?
Может, приказали дочке мельника утопиться?
Но тут было гиблое дело. Вода… она все следы смывает, ищи, не ищи, не поймешь. Следов насилия не было? Значит, не били. Но приказать утопиться…
А то у нас мало идиоток, которые от несчастной любви и в петлю, и в колодец… лучше б в бордель пошли. Месяц «разделенной любви» мигом излечит от всех душевных мук.
Нет, с мельничьей дочкой не угадаешь, может, приказали, а может, и сама.
Ее братья?
Но и тут холопы помрачнели.
Если б сразу…
Посмертно можно поглядеть, было ли воздействие, но опять – недолго. До похорон.
Земля в этом плане ничуть не хуже воды. Работает медленней, но если мертвец хоть сутки в ней провел… да и звери их погрызли. Там от тел-то не так много… нет, не подойдет.
А больше в деревне ни на кого воздействия и не оказывалось. Все чисты.
Сын старосты? Тоже чист. Если там любовь и была, то не наколдованная, а настоящая, это никому не запрещено, хоть магу разума, хоть магу смерти.
Чист и староста, и мельник, и кого ни проверь… да что за маг разума такой? Который ни на кого не воздействует?
Оставалась последняя ниточка.
Лесник.
И приближенный распорядился проводить их к домику лесника. Староста помрачнел, и кивнул Миху, привести лошадей. Сам, лично, господ сопроводит.
Ладно. С сыном.
Все равно увяжется к своей зазнобе, пусть уж на глазах будет, плесом его вперехлест на сеновале.
Дом лесника встретил гостей распахнутой дверью.
И остывшим очагом.
И следами поспешных сборов.
Борх почесал затылок. Мих метался, пытаясь понять, куда все делись, а староста прислушивался. Храмовники переговаривались, и его настораживали обрывки фраз.
– … не преступление…
– …может, видели чего?