Завернули они к местечковому портному.
Журба пнул ногой калитку и грохнул кулаком в дверь. Пришельцам долго не открывали. Нехорошая тишина стояла в Кривом проулке.
— Разбудить жидов! — скомандовал Журба.
Один из его подручных вывернул возле водосточной трубы булыжник и пустил в окно. В доме заголосили. Журба гаркнул:
— Открывай!!
Отворила Бася, стала в дверях, судорожно кутаясь в одеяло. Журба оттолкнул ее, каратели вломились в дом. На нежданных гостей молча уставился седенький портной. Над головой он держал снятую со стены лампу.
— Не трясись! — прохрипел Журба. — Чем занятой?
— Портной… Вы же знаете, товарищ… господин…
— Гусь свинье не товарищ! Ха-ха-ха… Штаны мне сварганишь?
— Я… я…
— Шутю-ю, псих! Вечерять будем… — объявил Журба. Отодвинув ногой табуретку, он начальственно плюхнулся на нее и положил на скатерть кулаки.
Бася успела что-то накинуть на себя и торопливо подавала тарелки. Журба с приятелями следили пьяными глазами, как прытко крутилась она между буфетом и столом.
— А склянки? — напомнил начальник и благосклонно шлепнул Басю по заду. Та даже хихикнула — похоже, страхи остались позади.
Шутники не без удовольствия выпили домашней наливочки, и настроение у них сразу пошло в гору. Журба завел песню:
Один из собутыльников притопывал ногами.
— Свети, шинкарь, свети ясно! — прервал песню Журба, видя, как старый еврей загораживает рукой лампу: из высаженного окна дуло. — Так, Бася… Абрам твой, стало быть, с красными?
— Он… Я не знаю…
В самый разгар веселья в доме откуда-то появился Вадим. Он был трезв, и старик с дочкой встретили его почти радостно.
— Ну? — глянул он на Журбу.
— Сейчас! — ответил тот, невольно вытягиваясь.
Вадим обвел глазами комнату, посмотрел мимо Баси и ее дрожащего с лампой в руке отца. Увидел на полу камень, сокрушенно покачал головой. Бася хотела что-то сказать, но Вадим так зыркнул на нее, что женщина оторопела.
Вадим усмехнулся. Странная это была усмешка, какая-то замедленная. Сначала раздвинулся рот, затем помалу, будто нехотя, разомкнулись полные губы. И лишь глаза оставались недвижными, в них горело что-то затаенное, непонятное и оттого страшное. Бася в ужасе глядела на него.
— Кончайте музыку… — чуть слышно сказал Вадим. Он мягко взял из рук старика лампу и опустил на стол.
Журба заметался по дому, выдвигая и обшаривая ящики стола, комода, шкафа. По очереди ложились на стол перед Вадимом серебряный нож, подсвечник и кольцо с Басиного пальца. Потом бандит прошел в спальню, сбросил с постели престарелую, полумертвую от испуга старуху, вспорол перину.
Старик-портной понял наконец, чего ради пожаловали к ним полицаи.
— У нас нет золота…
— Есть! — отрезал Журба.
Тем временем помощнички простукали даже печную трубу. Один из них выгреб из-за зеркала несколько мятых рублевок, пригрозил старику:
— Неси!
— Нету, нету… — твердил тот, упав на колени.