Линия фронта: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Перестань! — Галина Тарасовна опасливо оглянулась, она и сама слыхала кое-что про ночные аресты, пытки, убийства…

— Теперь — перестань. Не пустила со своими…

Ох, эти свои! Извела ее Муся: «Надо уезжать с консерваторией… В Ташкент…» Была сцена у фонтана. В один прекрасный день, когда особенно бомбили город, Муся заявила: «Мам, я уезжаю!» — «Ку-уда?» — «Со своими…» Галина Тарасовна расстроилась до крайности и пошла на все, чтобы не отпустить дочку. Боялась — пропадет, неопытная. Да и последнее, полное неясностей письмо Юрия. Оно-то, если по правде, и держало Галину Тарасовну в Киеве. Думалось — заявится муж, отпустят же его на день-другой, и все само собой уладится. Это ожидание сковывало душу, связывало Галину Тарасовну. «Нельзя уезжать… Ждать, ждать Юрия…»

Муся осталась в Киеве. И теперь мать не знала — сбережется ли дочь? Разве эти, которые пришли, вандалы?

Галина Тарасовна тяжко вздохнула. Третий день никто к ним ни ногой, все новости с улицы. Говорят, говорят… Говорят, кого-то повесили за хранение оружия. Говорят — хлеб будет. А хлеба нет. Будет, объявили, по карточкам, для тех, кто пойдет работать на немцев. Ну, это уж дудки! Галина Тарасовна закусила губу и сняла с керогаза кашу. «Что будем есть завтра?» — шевельнулась у нее смутная мысль.

Что повело Евгения к Поричкам? Только ли оброненная Груней фраза, что они, возможно, знают адрес его родных? Запыхавшись, одним махом взбежал он, как когда-то, на второй этаж, пронесся в конец коридора и постучал в дверь.

— Кто там?

— Я.

Дверь открыла Муся. Евгений увидел, как задрожали у нее пальцы. Она отпустила портьеру — старенькую, полотняную, вышитую собственноручно Юрием Петровичем. Евгений порывисто откинул завесу и ступил через порог.

— Не ждала?

— Нет… я ждала… я…

На ее исхудалом лице лучились одни глаза. Муся прильнула к плечу Евгения, но тут же отстранилась.

— Ты одна?

— Папа на фронте, а мама…

Муся пошарила на столе, возле керогаза, — хотела угостить Евгения, — но ничего не нашла и бросилась в кресло.

— А мама? — напомнил Евгений.

— Мама скоро… Извини; я хотела, но мама…

Муся стыдилась признаться, что они с матерью голодают и что Галина Тарасовна пошла на толкучку менять платье на продукты. Она поерзала в кресле.

— Откуда ты свалился?

— С фронта, война… А ты как?

— Хотели эвакуироваться, но ждали папу…

— Ждали?

— Ой! Теперь все кого-нибудь ждут… О твоих ни гу-гу… — Муся пустила слезу и спряталась за ширму, но через минуту выскочила оттуда. — Ты насовсем, Женя? Что я говорю! То есть, понимаешь…

Евгений отметил ее скованность, но относил все за счет своего неожиданного появления.

— Временно, — сказал он. — Какой сегодня день?

— Среда. Что-то долго мама…

— Какое число?

— Двадцать четвертое.

— Так… Ну, какая обстановка? — спросил Евгений, но уже понял, что ничего ценного для себя он тут не узнает, и собрался уходить. Муся с деланным безразличием скользнула глазами по тарелкам со следами вчерашней каши и неожиданно выпалила:

— Пошли вместе!