Линия фронта: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Не знаю… — Женя вздохнул.

— А кто зачинщик?

— Я!

Директор долго молчал, потом сказал:

— Иди. Я разберусь…

После такого признания Женя не колеблясь принял предложение Костика — бежать в матросы. Бежать решили через день: нужно было достать карту, компас, ножи, спички и хоть немного денег.

Назавтра Женя привел Костика к себе. Они сразу направились к письменному столу. Ящик, как и говорил Женя, оказался на запоре: в нем мама держала какие-то служебные взносы. Покрутившись возле замка, Костик предложил поднять крышку стола. Женя принес топор, и вскоре операция была завершена. Денег в казне набралось одиннадцать целковых, и этого, по расчетам путешественников, было достаточно.

— Заработаешь — пришлешь… — успокаивал Костик.

У Жени дрожали руки. Он с грустью думал, что уже никогда не вернется в родной дом.

До позднего вечера болтались беглецы на вокзале, а в темноте, высмотрев открытый товарный вагон, забрались в него. Состав тронулся ночью, в вагоне было холодно. Они лежали на полу и тихонько разговаривали.

— В Одессе на когабль, юнгами, — храбрился Костик. Но сонных беглецов сняли на другую ночь, кончилась голубая мечта…

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Днепровский туман затопил прибрежные кручи. Евгений с Сашкой-парикмахером шарили в орешнике, выискивали на склоне стежку. Над их головами таился невидимый в ночи фронтовой Киев.

— Ил… шурфы, чтоб рельсы не заплывали, — шепотом пояснял Евгений. Он с детства знал здесь все ходы и выходы. Да и Сашка, случалось, забредал в эти края, хотя жил подальше от реки.

Из-под ног у них посыпалось, они присели. Было холодно, под одежду заползала клейкая сырость. Евгений прислушался, тронул локтем товарища.

Разведка… И кому, как не Евгению с Сашкой-Патом, было пойти: оба местные. У кого-то из них могли остаться в городе родственники или знакомые, значит, обеспечена «явка».

И Евгений и Сашка смутно представляли себе общую обстановку на фронте и положение в городе. Откуда им было знать, что на центральном и северном участках огромного, почти в три тысячи километров, фронта она несколько стабилизировалась. К концу августа активные действия Западного фронта даже заставили противника создать у Ярцева оборону; немцев отбросили в районе Духовщины и ликвидировали ельнинский выступ; затихло Смоленское сражение, и гитлеровцев вынудили отказаться от немедленного наступления на Москву; на севере стойко защищался осажденный Ленинград, на крайнем юге упорно сражалась Одесса. И лишь войска Юго-Западного фронта, охватив Киев громадной дугой, все еще пятились на восток. В этих условиях резервы Южного фронта нанесли из района Умани контрудар, что позволило командованию вывести армии правого крыла фронта из-под угрозы окружения.

В беспрерывных и сложных перегруппировках резервные части перемешались. Одни из них продолжали бои в составе отходящих на юг, к Первомайску, войск; другие же, потеряв связь с высшими штабами, пробивались на север и утюжили тылы и коммуникации немецких мехкорпусов. В этом потоке вместе со всеми двигался взвод Евгения. В двадцатых числах сентября, когда саперы добрались до Киева, уже отгремели семьдесят дней обороны на Ирпене, отошли за Днепр основные силы Юго-Западного фронта, танки Гудериана и Клейста соединились у Лохвицы. Дольше других продолжала бои за столицу Украины 37-я армия, но и ее дивизии оставили Киев пятнадцатого числа.

Взвод ждал своих лазутчиков на берегу Днепра, в ивняке. Саперы поначалу намеревались переправиться с ходу, но не нашли плавсредств; к тому же не хотели бросать пушечку, а Днепр под Киевом широк. Да и в обстановке не было ясности, о положении в самом Киеве говорили всякое, и не терпевший неопределенности Бойко отправил в город Евгения…

Разведчики набрели в кустах на дренажный колодец. Евгений потрогал тяжелую смоленую крышку и невольно оглянулся: не зазвякает ли на рельсах вагон с Подола? Но внизу было тихо.

— Пошли… — сказал Евгений.

Он знал, где можно проскользнуть незаметно, помнил место, где они с Костиком зимой стреляли из ружья Владимира Богдановича и резали бузину на трубки. Евгению чудилось, что через полчаса он попадет на Печерск, в теплую комнату, мать встретит его, поворчит и раскроет завернутую в передник кастрюлю с горячей картошкой. Не глядя на отчима, Женя виновато присядет к столу…

Справа от них осталась серая коробка — недостроенный памятник Шевченко, потянулись уступами террасы на месте Аскольдовой могилы. Ни склепов, ни крестов на кладбище давно не осталось, даже ротонда утонула в зарослях. Разведчики, одолев почти отвесный обрыв, пробрались в архиерейский сад, оттуда, через забор, — во двор. Евгений прислушался: все было спокойно. Как воры, крались они по коридору к двери, но ключа на обычном месте не нашли и вернулись в темный, безлюдный двор. Недолго думая, Евгений сорвал прибитую наискось к раме доску и отворил окно.

Из комнаты пахнуло стоялым воздухом. Электричества в городе не было, и Евгений, велев Сашке встать к окну с одеялом, зажег спичку.

Кругом были следы поспешных сборов. На столе и на кровати валялись белье, обрывки газет. Возле этажерки на гвоздике висел пионерский галстук. У Евгения сжалось сердце. Однако предаваться воспоминаниям было недосуг. Он нашел в шкафу свой костюм, кое-что подобрал и Сашке.

— Надевай!

На Печерске — безлюдно. По улице Январского восстания ветер гнал листья, неезженые трамвайные рельсы после дождя схватило ржавчиной. От остановки, что у посеченной пулями стены Арсенала, в сторону Лавры тащился старый дворник Нестор: собирал в торбу каштаны. Евгений остановился. На него холодно пялились окна беззвучных, замерших зданий. Евгений все смотрел на старого дворника, который не узнавал его. Пройдя до поворота, Нестор с усилием разогнул спину и тяжким взглядом повел по стенам нового, перед войной выстроенного на месте разобранной церкви дома, привычно оглядел пушку-памятник и пошел дальше. Из подворотни выскочил под ноги дворнику кот с бантом, за ним мальчик. Оба крутнулись под каштанами и убежали. Евгений тоже пошел.

У восемьдесят четвертой школы, на спуске, дымила опрокинутая трехтонка в кипой кровяных бинтов в распахнутой кабине. На проводах висел тряпичный хвост змея. С пьедестала удивленно глядел кудрявый Пушкин.

Евгений оглянулся — дворник пересек пустой развилок и, не посмотрев на тлеющий грузовик, пошел обратно. Подле каменных ворот с крестами Нестор поднял с земли битую грампластинку и в сердцах бросил в урну.

Город притих, лишь по улицам слонялись неугомонные подростки. У булочных наметились очереди, в продуктовом магазине дзинькнуло толстое бемское стекло.