Линия фронта: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Василек мигом скатился вниз. Оба затаились под настильными досками. Хацкевич снял с шеи автомат.

Грузовик остановился перед мостом, из кузова гулко соскочили двое или трое. Это были немцы. Они взошли на мост, один полез по откосу, подсвечивая себе фонариком. Хацкевич повернул к свету автомат, но немца окликнули, он поводил лучом и повернул назад. Через минуту машина укатила, на мосту остался парный пост. «Вот так штука!» — забеспокоился Хацкевич и, притянув к себе Василька, спросил: «Что будем делать?» «Из автомата их!..» — горячо зашептал тот. Это был простой, но не лучший выход из положения…

Каждая минута тянулась нескончаемо, Хацкевич посматривал на часы, но ничего не видел, и ему стало ясно: сколько ни сиди под дурацким мостом, положение не изменится. К тому же он был уверен, что оставшимся на опушке партизанам и в голову не придет, в какую мышеловку он попал. Скоро рассвет, к шоссе вот-вот явится Бойко с отрядом, а он словно под арестом. Зажечь бы сейчас шнур! Но как бежать, если наверху охрана? Дернуло же взять мальчишку… Хацкевич на четвереньках подобрался к краю моста и выглянул наверх. Часовые, в нарушение всяких уставов, курили. Покурив, один из них присел на ограничительный столбик, а другой отошел по нужде в сторону. Еще не решив, как будет действовать, Хацкевич сунул спички Васильку, шевельнул губами: «Не потеряй!» По-кошачьи выцарапался на откос и снял часового. «Под мост!» — показал он Васильку. Хлопец за ноги стянул убитого. На столбик сел Хацкевич, в трофейном френче и с трофейным автоматом. Когда подошел второй часовой, Хацкевич прикончил и его.

Уложив заряд, они с Васильком вздохнули. Василек кинул командиру спички, но коробок не попал ему в руки, полетел в воду. Хацкевич ругнулся: те, на машине, могли вернуться и обнаружить пропажу часовых… Хацкевич колебался недолго. Схватив Василька за руку, отбежал от моста шагов на двадцать — чтобы видеть приближение машины, если она вернется, — и залег.

— Василь, всех из нашей группы ко мне! Главное — спички!

Машина разводящего не заставила себя ждать. Не найдя часовых у мостка, немцы встревожились, пустили ракету. Хацкевич пластался в двадцати шагах от насыпи — ждал своих. Вскоре они подоспели, четверо из них взяли на прицел немцев, а Хацкевич с напарником по-пластунски двинулись к мосту. Немцы на насыпи беспрерывно светили ракетами и во все стороны поливали из автоматов. Как ни спешил Хацкевич, но летнее утро опередило его…

— Едут! — сказал напарник.

Хацкевич увидел на спуске вражескую колонну. «Что же делать? Прошляпил…» — билась мысль. Он готов был кинуться наперерез немцам, но в голове колонны полз гусеничный транспортер с автоматчиками, за ним дизеля с орудиями и бортовые машины. Транспортер сполз к мосту, остановился на обочине, охранник доложил офицеру, и тот снял с транспортера ручной пулемет.

Колонна тронулась дальше. Через мост пошли укрытые брезентом грузовики. И там, куда они прошли, зачастили выстрелы. Хацкевич понял, что отряд с Бойко во главе заступил колонне дорогу. Но через мост все так же размеренно катили дизеля, скорее всего, шоферы не различали за шумом моторов пальбу. Вскоре забухало ближе, и хвостовая часть колонны наконец притормозила. Что-то заставило Хацкевича повернуть голову, он увидел, что с опушки высыпали партизаны. Взрыв моста должен был явиться сигналом для атаки, но взрыва не было…

Немецкие автоматчики заняли оборону по насыпи, строчили, однако партизаны накатывались безостановочно, и автоматчики дрогнули, побежали в гору, к сбившимся в кучу автомашинам. Один лишь офицер остался за оградительным столбиком, щелкал из парабеллума. Хацкевич еще раз оглянулся, приметил однорукую фигуру Бойко и, не обращая внимания на пули, кинулся к мосту. За ним сорвался Василек, но Хацкевич осадил его. Василек никогда не видел такого страшного лица у Хацкевича, понимал, что вина за мост ложилась на обоих, но бежать за ним не посмел, припал к земле. Здесь и наткнулся на него Бойко.

— Что, что?! — спросил он.

— Спички…

— Спички? Ну, погоди! — Бойко потряс пистолетом и понесся дальше. Василек решил, что однорукий застрелит Хацкевича за промах с мостом, и в ужасе метнулся к лесу. Мальчишка почти ничего не соображал, он перескочил ручей, достиг заболоченной поросли, попал на глухую тропу и вынесся на взгорок. В заросшем травой окопчике стояла давно брошенная противотанковая сорокапятка. Василек знал это место, но теперь оно выпало из головы, он смотрел на пушку оторопело. «Я уронил спички, я…» — мучила его мысль. Он выхватил из ящика снаряд с зеленым от времени стаканом, хотел зарядить, но не сумел. Снаряд был тяжелый, Василек прижимал его к животу и пытался открыть замок. Он не видел, как спустился по склону немец, и лишь услышал за спиной короткую очередь…

Бойко тем временем налетел на убегающего от моста Хацкевича, они вместе плюхнулись на землю, и здесь их застал взрыв. Не дожидаясь, покуда полетят обломки, они метнулись к насыпи; с насыпи скатилось безголовое туловище офицера; по всему участку на дорогу уже высыпали партизаны, они кидались к машинам и фургонам, стреляли в приседающих за машинами солдат.

— Не бей в коней! — надрывался Хацкевич, но под огнем падали и люди и кони. Бойко видел, как раненый немец, уползая, тесаком подсек коням жилы на ногах; с этой же упряжки соскочили две укутанные платками женские фигуры, но их перехватили подоспевшие из села бабы, с гневом содрали платки.

— Потаскухи! — кричали они. — Подстилки немецкие!..

Взрыв моста кроме машин отсек и конный обоз, который тащил хозяйственные припасы и награбленное барахло. Бой на дороге был короткий, разметанные партизанами немцы разбежались, из ближних деревень нахлынули жители, разобрали свои подушки, ящики с птицей, поросят.

Но вот со всех сторон понесся восторженный крик: на дороге показались советские танки. Они посметали с полотна грузовики и фургоны и остановились перед мостом. Со слезами на глазах партизаны и жители бросились к своим танкистам.

— Дяденька, на брод! — кричал какой-то малец танкисту, показывая рукой вдоль ручья.

Глядя на белобрысого мальчишку, Бойко тревожно вспомнил о Васильке, и в этот момент ему доложили о гибели Василька…

Костика поймали, когда он — голодный и обессиленный — забрался в горшки; в хуторе, по его наблюдениям, не было мужчин, и он решил перекусить, однако игравший за сараем мальчонка приметил, как какой-то дяденька воровски скользнул в погреб, заподозрил неладное и подкрался к тяжелой дубовой двери…

В погребе стоял затхлый дух, было темно. Костик на ощупь двигался по картофельному отсеку, покуда не наскочил в углу на бочку, запустил в нее руку и захрустел огурцом. Приглядевшись, освободил под потолком едва заметную отдушину, стало светлее. Он зашарил по полкам, наткнулся на крынку с молоком, выцедил. После соленых огурцов и молока обнаружил бочонок с салом и стал рвать зубами от большого куска. Сало было старое, лежалое, но Костик ел и ел, потом засунул еще шмат за пазуху и прикрыл бочонок кружком. Он почувствовал тяжесть от еды, ему хотелось спать, но спать в погребе казалось неудобным и опасным, пора было выходить, и тут он понял, что дверь кто-то припер. Он опешил, потом нажал плечом, но дверь сидела крепко.

Тем временем мальчик убежал в дом и поделился своей тайной с матерью, а та выскочила на крыльцо, не зная, что предпринять. Ближайшее от хутора селение находилось в трех километрах, тащиться туда на ночь глядя и рискуя встретиться с полицаями ей не хотелось, но и оставаться в неведении, гадать, кто у тебя в погребе, случайный ли бродяжка или опасный супостат, тоже беспокойно, не уснешь… Она совсем было собралась к погребу, поспрашивать через дверь, кто там, да в это время на дороге запылило, к хутору приближался немецкий грузовик. Но когда он, начадив во дворе, приткнулся задним бортом к колодцу, стало видно, что в кабине партизаны: кто еще мог быть так странно одет? Черный матросский бушлат и линялая красноармейская пилотка на шофере, летняя гимнастерка без петлиц на мужчине с рыжей шевелюрой… Покуда мать колебалась, как поступить, мальчишка вывернулся из-под ее руки, вскочил на подножку и потянул к погребу рыжего Дядьку.

Через минуту фельдшер Бакселяр и Костик стояли лицом к лицу. У Костика были нечесаные волосы, он давно не мылся, от него несло запущенностью.

— Ты кто? — напрямик спросил Бакселяр.

Костик щурился на свет, в глазах его играли недобрые огоньки, однако он совладал с собой и сказал:

— Свой…

— Ну, свой так свой! Поедем с нами. — Бакселяр лучисто улыбнулся: со щетинистой бороды незнакомца падали капли молока, грязными пальцами он запахивал истрепанный немецкий френч, за отворотом которого желтел шмат сала.

Костик окинул взглядом машину, колодец, хутор. За хутором виднелся спасительный лесок, стоило рвануться, перемахнуть тын — и он на воле. Но что-то удерживало Костика, что-то будто надломилось в душе за эти дни скитаний — не побежал.

— Из плена… — вздохнул он.