О, звучит как обвинение.
— Правда не знаю. Но причинять вред я бы не стал. В любом случае. Может, согласился бы на тот же «сон», а может, сразу отпустил бы восвояси. Сейчас, когда задумываюсь, понимаю: своевременное предупреждение избавило бы меня от потерь. Но сделанного не воротишь, верно?
Ключ повернулся в замке. Дверь приоткрылась, и над моей головой раздалось тихое:
— Сердишься?
— На тебя? Сержусь. И на себя — тоже. Возможно, я только что породил на свет очередную глупость, вот только не жалею об этом. Странно, да?
Олден вздохнул и пристроился на полу рядом со мной.
— Ты мог бы меня прибить.
— Потерять трёх человек за одни сутки? Трёх близких людей? Я, конечно, дурак, но не настолько же!
— Знаешь что, Рэйден…
— А?
— Она плакала.
— Плакала?
— Не могла поверить, что ты ни разу… никогда её не «читал».
— Я и тебя не «читал».
— Знаю. Я попытался ей объяснить, сказал, что ты не любишь это делать, и если уж приходится, то…
— Удовольствия не получаю.
— Да, так я и сказал.
Я повернул голову к Олдену:
— И?
Рыжик вздохнул, рисуя пальцем круги на пыльном полу.
— Да откуда я знаю… Лучше бы ты сам ей всё это выложил!
— Нет. Мои объяснения Кири не стала бы слушать. Не смогла бы услышать, о чём я говорю.
Взглянувшие на меня карие глаза укоризненно вспыхнули:
— Она вовсе не дура, Рэйден.
— Дело не в уме, Олли. Дело в привычке. Привычка — самый страшный враг, с которым нам приходится бороться. Враг, которого очень трудно победить.
— Ты о чём?
— Кири привыкла видеть во мне господина, способного в любой миг заставить выполнять нелепый каприз.
— Но ведь ты так и делал! Будешь отпираться?
— Не буду.
Я прижал затылок к стене.