Мировой фашизм. Сборник статей: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

„Фашизм чувствует в себе самом достаточно силы, чтобы преподать марксизму или ленинизму уроки права, политической экономии, морали и философии истории“ — пишет фашист П. Горголини в своей книге „Фашизм в жизни Италии“[6]. „Фашизм — синоним анти-коллективизма и анти-диктатуры пролетариата“ —  признается он в той же книге.

Старая государственная машина оказалась ненадежным орудием в руках буржуазии. И буржуазия, не стесняясь ничем, немедленно создала себе новое оружие в лице фашизма, которое прекрасно заработало в ее руках. Правда, это очень грубое оружие; это — дубина хулигана-громилы. Но буржуазия этим не шокируется. В жестокой гражданской войне она отбрасывает всякую щепетильность.

Фашизм — это чисто классовая организация буржуазии. „Фашизм — милиция класса“ — метко говорит де-Фалько.

В широких массах пролетариата и крестьянства исчезло уважение к буржуазной законности. Итальянская буржуазия также отбрасывает мысль о соблюдении законности. Проповедь законности она предоставляет социал-предателям II Интернационала. А сама она, нарушая всякую законность, без колебаний устанавливает по отношению к своим классовым противникам — пролетариату и крестьянству — режим самой неприкрытой, беспощадной диктатуры и самого разнузданного, жестокого, кровавого террора.

И фашисты имеют смелость открыто признавать, что в своей борьбе против пролетариата и крестьянства они не считаются ни с какой демократией, ни с каким законом. „Фашистами — пишет в своей книге фашист А. Церболис[7] — совершены акты чрезвычайного насилия; они убивали и ранили своих противников, поджигали и разрушали биржи труда, кружки левых организаций, срывали знамена и эмблемы, отправляли в различные местности карательные экспедиции, унижали (избивали палками и истязали — поясняет т. Сандомирский) пропагандистов, муниципальных советников и депутатов-социалистов и т. д. и т. д.“

В своей борьбе за восстановление и укрепление пошатнувшихся прав итальянской буржуазии и итальянских помещиков фашизм не останавливался ни перед чем. Он буквально залил кровью улицы городов и поля Италии и сделал из этой цветущей страны несчастнейшую страну всего мира.

В книге т. Сандомирского „Фашизм“ имеется целая глава, посвященная описанию насилий и разрушений, произведенных фашистами. Отсылая интересующегося вопросом к этой книге, которую еще раз рекомендуем читателю, приведем из нее несколько выписок, рисующих картины зверства и варварства, проявляемых фашистами в их борьбе против рабочих и крестьян, осмеливающихся вступить в борьбу против своих эксплоататоров.

„Особенно жестокое подавление аграрного движения имело место в Болонье и Ферраре, где впервые фашисты выступили в роли цепных псов землевладельцев. Сражение разыгралось вслед за тем, когда движение городского пролетариата 1920 г. было задавлено провокацией и насилием. По утверждению авторитетных лиц, Болонская провинция, в результате войны фашистов с местным крестьянством, понесла убытки, исчисляемые в 500.000.000 лир.

„За Болоньей и Феррарой последовала очередь других провинций, испытавших на себе всю прелесть карательных экспедиций, сожженных деревень, разрушенных организаций, убитых или изгнанных вождей. Фашистские организации густой сетью покрыли всю земледельческую Италию и проникли даже в такие провинции, где классовая борьба протекала, до их появления, в мирных формах. О результатах их деятельности можно судить по тому, что в целом ряде провинций их „фашии“ начали за последнее время вводить… крепостное право. Терроризированное трудящееся население, отброшенное к средневековью, не протестует, платит налагаемые на него поборы и живет в полном рабстве у местных фашистских ячеек (nuclei).

„Чтобы не быть голословным, приведем из фашистских источников опубликованные депутатом Дугони условия, навязанные фашистами в Мантуйской провинции местным крестьянам и регулирующие деятельность деревенских лиц. Здесь следует отметить, что Мантуя принадлежит к тем провинциям, в которых, до появления фашистов, аграрная борьба не носила насильственного характера.

„Вот эти условия целиком:

„1) Каждое собрание лиги может происходить только в присутствии четырех делегатов местных фашистских организаций, которые будут контролировать ход и содержание дискуссий.

„2) Все обязаны также вступить в состав местных „фаший“, без права подвергать обсуждению их устав или программу. Удостоверения, полученные от всеобщей Конфедерации Труда, должны быть возвращены.

„3) Никто не будет допущен к работе, если у него не будет удостоверения от местной „фашии“

„4) Камера найма и распределения труда может функционировать лишь при условии, если все служащие ее будут набраны из местных фашистов.

„5) Рабочий день устанавливается в 10 часов, из коих 8 оплачиваются, а остальные 2 часа идут в пользу фашистских союзов.

„6) Всем земледельцам не-фашистам, как-то: мелким собственникам, испольщикам, мелким арендаторам и т. д., предписывается пользоваться лишь машинами, принадлежащими фашистским организациям, и нанимать машинистов только из числа состоящих членами тех же организаций.

„За неисполнение приведенных нами предписаний виновным угрожали поджогами их жилищ и проч.“.

Далее т. Сандомирский приводит из речи итальянского депутата Маттеоти следующие факты, хорошо рисующие хулиганский характер работы фашистов:

„…Среди глубокой ночи, когда честные люди покоятся мирным сном, телеги, переполненные фашистами, наводняют местечки или жалкие деревеньки, насчитывающие по нескольку сот обитателей; прибывают они, разумеется, в сопровождении главарей местной „Лиги аграриев", ибо без указаний последних фашисты никогда не могли бы отыскать среди кромешной тьмы жилище местного лидера или невзрачное помещение биржи труда. Вот они приближаются к лачуге. Раздается приказ: „Окружить дом". Их двадцать, а может быть, и сто человек, вооруженных револьверами и винтовками. Громко называют имя главаря местной лиги, — и ему приказывают выйти. В случае, если он отказывается, ему заявляют: „Если ты не выйдешь, мы уничтожим твой дом, жену и детей“. Он выходит. Как только он показывается в дверях, его избивают, связывают, бросают на телегу и здесь уже подвергают его утонченным истязаниям, иногда убивают его, а иногда выбрасывают среди поля или привязывают к дереву в обнаженном виде. Если председатель крестьянской лиги — неустрашимый человек и не открывает двери, прибегая к вооруженному сопротивлению, его участь заранее решена — он будет убит немедленно. Убийство произойдет во мраке ночи, целая сотня нападет на одного несчастного и быстро расправится с ним. Таковы нравы в Полезине.

„В Саларе (все нижеприведенные факты засвидетельствованы официальными протоколами властей), ночью, несчастный рабочий услышал стук в двери. „Кто там?“ спрашивает он. Ему отвечают: „Друзья!“. Он открывает дверь и видит перед собой целую банду вооруженных людей. Он пытается закрыть дверь, но поздно; кто-то ставит свою ногу между дверью и косяком. Сквозь образующееся пространство в несчастного всаживают 20 ружейных и револьверных пуль, и он падает бездыханным трупом.

„В Петорацца, однажды ночью (всегда среди ночного мрака!), председатель лиги слышит стук в свою дверь. Ему говорят, что прибыли власти. Несчастный поверил. Он открывает дверь. Тогда его схватывают, связывают и нещадно избивают палками, затем днем волочат его за собой чуть ли не по всей Падуанской провинции, выставляя несчастного на устрашение всем. Когда забава надоедает, его выбрасывают с телеги на мостовую. Вернувшись домой, несчастный заявляет жалобу на насильников. Бригадир местных карабинеров выслушивает жалобу и приказывает арестовать его!

„В Пинкару, глухую деревушку, среди ночи прибывает телега и останавливается перед невзрачной лачугой, в которой помещается биржа труда. В лачуге нет никого, но, чтобы лучше убедиться в этом, фашисты из пулемета обстреливают сначала эту жалкую лачугу, а затем обливают ее бензином и сжигают. Отсюда, — все в ту же ночь, — отправляются к синдику. Его не застают дома. Жена его лежит в больнице, а крохотная дочурка заявляет: „Отца дома нет“. Ей не верят; его начинают искать по всем закоулкам, но нигде не находят. Фашистам все же нужна жертва. Тогда они отправляются в другой конец деревни, где живет председатель лиги. Дом окружают. 200 выстрелов, направленных в лачугу, заставляют хозяина выйти. Он пытается грудью защитить вход в свое жилище. Раздается полсотни выстрелов, буравящих дверь, а когда входят в дом, находят его изрешетенный пулями труп у самого порога. Жена его упала на труп и крепко прижимает его к себе. Тогда они принимаются истязать малолетнего сынишку убитого за то, что он своим криком на всю улицу сейчас же разгласил убийство своего отца. И до сих пор у несчастного осиротевшего мальчика еще не зажили на руках следы перенесенных им истязаний.

„В Адрии произошло столкновение между одним фашистом и рабочим — носильщиком, в результате которого носильщик был убит. Ночью прибывает в деревню целый караван телег, — и зловещий кортеж направляется сначала к дому секретаря местной социалистической секции. Его схватывают, связывают, относят на берег Адижа, где сначала грозят утопить в реке. Затем, уже на территории Падуанской провинции, раздев несчастного, привязывают его к телеграфному столбу в поле и там бросают. Замечательно, что орган местных помещиков „Коррьере дель Полезине“ превозносит до небес эту подлую и постыдную проделку. В ту же ночь, когда карабинеры покоились сном (им было заранее сообщено о прибытии фашистов, а в таких случаях они всегда спят), вооруженная банда подходит к председателю местного окружного совета; стучит в дверь и на вопрос: кто стучит отвечает, что — представители власти. В несчастных полезинских деревушках знают, что ночью такой ответ всегда равносилен смертной казни. Поэтому председатель не открывает своей двери. Фашисты пытаются силой взломать дверь, но им это не удается. Тогда они ухитряются проникнуть в дом через чердак. Несчастный хочет защищаться при помощи револьвера, но жена и мать отговаривают его, умоляя спастись бегством. Когда он, почти совершенно раздетый, бежит по улице, ему вдогонку свищут пули. Он спасается в казармы карабинеров, но они отказываются помочь ему в беде и направиться вместе с ним к дому. Еще бы: карабинеры меньше всего занимаются изловлением тех, кто по ночам поджигает чужие жилища. Тем временем, дикая орда проникает в дом, издевается над женой и матерью убежавшего, угрожая им револьвером и требуя назвать место, куда он мог бы спрятаться.

„И так, изо-дня в день повторяются все те же события. Никто и никогда не находит виновных. Агенты сыскной полиции, живущие на той же улице, где происходит нападение, просыпаются не раньше, чем уедут „фашисты“.

„В Кастельульельмо, где депутат находился по своим делам, его окружили 12 вооруженных людей и жестоко избили за то, что он не согласился отказаться от своих убеждений и высказанных им мыслей; в Андрии, в 3 часа ночи, выволокли на улицу тов. Камилли, виновного лишь в том, что он честно выполнял обязанности секретаря общинного управления и местной социалистической секции; избив его беременную жену, напугав детишек, его взвалили на телегу, отвезли в помещение Падуанского „фашио“, там продержали двое суток под арестом и затем выбросили в поле. В Контарине масса домов подверглась обыску; неугодных фашистам лиц выволакивали в обнаженном виде на улицу, затем увозили в лес или в поле, где привязывали к деревьям и оставляли на произвол судьбы. Таким же путем, переходя из местечка в местечко, из села в село, фашисты разорили и терроризировали все 60 маленьких общин в Полезине. В течение 2–3 недель все деревни и села подверглись вооруженному нападению шаек, насчитывавших по несколько сот человек. Были подвергнуты нещадному избиению все те, на которых члены помещичьей лиги указали, как на социалистов. Фашисты проникали в помещения различных учреждений, уничтожали их, унося оттуда все вещи. Они входили в дом каждого, кто принадлежал к местному коммунальному управлению, „лиге сопротивления“ или даже кооперативу. Чтобы терроризировать население, они предварительно обстреливали каждую улицу или площадь из пулеметов и ружей. Врываясь в масках в чужие жилища, они осыпали неимоверными оскорблениями женщин и детей, позволяя себе при этом неописуемые вещи, — угрозой и силой выпытывая у них всякие показания, если только несчастным не удавалось в одном белье убежать в поле или соседний лес.

„В этой местности прекращены всякие собрания. Народные дома и камеры труда стоят заколоченными. Никто не рискует больше жить там или даже посещать их. Никто не решается созвать регулярное заседание коммунального управления, ибо даже оно служит поводом к тому, чтобы вооруженные люди ворвались в помещение и избили их тут же или когда они будут расходиться по домам. Так именно и случилось в Рамодипало, где очередное собрание муниципального совета было оцеплено вооруженной бандой фашистов. Всех членов муниципалитета вывели на улицу и заставили поочередно пройти мимо двойной цепи фашистов, нещадно избивавших их палками“.

Покончив с деревенскими общинами, фашисты, по словам Маттеоти, принимаются за местечки, за мелкие центры, в которых экономическая борьба слабее, зато бьет пульс духовной жизни, существуют различные мелкие разветвления социалистической партии. И опять следует перечисление бесконечных актов насилия, В некоторых местах образуются боевые группки, руководимые помещиками и их сынками-студентами. За деньги они нанимают себе сообщников из числа местных преступников. С их помощью ежедневно избивают население на улицах, по ночам врываясь в дома. В Гранджетте была маленькая фракция социалистической партии. Фашисты, вместе с нанятыми ими уголовными преступниками, врываются в помещение фракции, уничтожают мебель, уносят оттуда все, что им вздумалось, в заключение — устраивают облаву на председателя местной лиги. Несчастный спасается к матери, которая впускает его через окно. Насильники врываются в дом и, на глазах обезумевшей от горя матери, сначала избивают его палками, затем приканчивают из револьвера. Дочь председателя умирает от страха. Что ж, тем лучше: двойная победа. В Боттриге, Порто Талле атака на мирное население производится объединенными силами фашистов и местных карабинеров. Та же охота на людей, те же насилия. В Бергантино шайка фашистов, с помощью бомб и ружейных выстрелов, захватывает сначала главную площадь, затем бросается врассыпную. Нападая на крестьянские дома, они уничтожают лошадей, быков и ослов. Дело доходит до уничтожения памятников на местном кладбище, Некоторые из жителей были предупреждены о нападении и попытались спастись бегством. Напрасно. За ними охотятся, ловят на дороге, избивают, а некоторых убивают.

„Хуже всех этих эпизодов, — говорит Матеотти, — ежедневная жизнь, превратившаяся в сплошной кошмар для местного населения. Местные преступники превращаются в истинных господ положения, в деспотов. Социалисты, т.-е. крестьяне и ремесленники, составляющие  населения, превращены в рабов. Против них дозволено все, что только может придумать воображение; особенно это верно в отношении прибрежной полосы р. По. Группка местных деспотов может приказать вам в определенном часу возвращаться домой или покидать свое предприятие, заставить вас хоть 10 раз в день являться в помещение местного „фашио“, водить вас по улице на показ, обмотав вашу шею веревкой и измазав краской ваше лицо, запретить вам встречаться или разговаривать с той или иной личностью. Красные значки и эмблемы преследуются с величайшей жестокостью. Иногда за вывешивание красного знамени люди подвергаются мучительным пыткам. Невозможно перечислить все виды репрессий: лишение работы, муки голода, избиение палками, а иногда и убийство в присутствии жены и детей. Людей истязают в обнаженном виде, а когда вздумается, выбрасывают в р. По. Жизнь превратилась в сплошную пытку. Сотнями убегают люди из родных мест, покидая свои семьи: кто спасается от смерти, кто, в поисках работы, отправляется в Милан, Венецию или на Пиаве. Многие уезжают в Америку с проклятиями на устах…“.

„В Ариано оставался, никуда не уезжая, честный и добрый рабочий, истинный товарищ наш — Э. Фонсатти, больной, с поврежденными легкими. Разрушение местной организации сильно подействовало на него. Он находился все время в угнетенном состоянии. Однажды ночью дикие звери напали на деревню. Обычной угрозой поджога они заставили его выйти из дому. Наш друг знал, что он идет на верную смерть, ибо вблизи его не было даже сыновей, которые могли бы защитить его. Фашисты забили его на смерть палками и, когда он уже лежал мертвым, пустили в его труп несколько пуль. Случилось так, — что местный врач Свези официально засвидетельствовал этот случай. За это он был также избит палками до крови. А друга Фонсатти — рабочего Челегини — схватила другая группа фашистов, избила его палками и бросила в По“.

[6] Цитирую по книге т. Г. Сандомирского „Фашизм“.

[7] Цитирую по книге т. Г. Сандомирского „Фашизм“, стр. 78.