Мировой фашизм. Сборник статей: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В различных заявлениях фашистских вождей и в их практической политике намечается, пока в общих, но достаточно четких линиях, то русло, в которое направляется новое движение.

Прежде всего, фашизм резко и решительно отвергает философский и исторический материализм. Дино Гранди, один из теоретиков движения, говорит, что фашизм „представляет собой духовное возмущение нынешнего поколения против вырождающегося материализма“. По его мнению, война снесла до основания все историко-философские концепции прежнего времени и на их месте создала целый ряд новых идеалистических течении.

Сущность нового идеализма заключается в отрицании механического понимания истории, внушаемого марксизмом и материализмом, в осуждении материалистического индивидуализма и либеральной буржуазии и в стремлении примирить религиозное сознание с потребностью человека в беспрестанном духовном совершенствовании и свободном анализе всего существующего. Другой теоретик фашизма Горголини, восхваляя своего вождя, заявляет: „его социализм скорее всего приближается к индивидуализму, волюнтаризму или спиритуализму, но ни в коем случае не к марксистскому социализму“.

Возрождение идеализма с его возвышенными и вечными принципами, представляющими в действительности фальшивую идеализацию реальных отношений буржуазного общества, необходимо фашистам для восстановления „религии нации“, религии, поколебленной развитием классовой борьбы пролетариата. Испытанная теория господствующих классов о национальном единстве, причинившая столько зла человечеству в период мировой войны, фанатически проповедуется фашистами. „Масса должна представлять собой единое целое с нацией, сливаясь с ее историей“, — говорит Муссолини. Из этого следует, конечно, что масса, слившаяся с нацией, должна отказаться от защиты своих интересов, т.-е. от классовой борьбы. Классовая борьба, по словам Церболио, „вреднейшее заблуждение, проповедуемое коммунистической партией… объяснение процесса общественной жизни при помощи непрекращающейся классовой борьбы, на самом деле, является лишь возвращением к варварскому семитическому примитивизму“. Арийская мудрость фашистов противопоставляет классовой борьбе сотрудничество классов.

Конгресс фашистских профессиональных союзов в ноябре прошлого года принял программу, сущность который сводится к следующим положениям. Общественные классы должны склониться перед нацией. Место борьбы классов должно занять соперничество индивидуальностей и сотрудничество различных классов. Важное значение капитала установлено. Капитализм не может быть уничтожен. Забастовки, в особенности в предприятиях общественного пользования, недопустимы. Диктатура пролетариата, как власть одного класса, безусловно отвергается.

Эти открытия фашизма не содержат ничего нового. Религия нации, религия духа, сотрудничество классов, мирное разрешение экономических споров между рабочими и хозяевами, — все это давно известные, давно испробованные и давно брошенные за негодностью рецепты социального знахарства. В области основного социального вопроса нашего времени, в области борьбы труда и капитала, фашизм не выдвигает таким образом ни одной идеи, которая отличала бы его от обычного социал-реформизма. Эта беспомощность и бледность социальной мысли еще раз показывает, что фашизм является не пролетарским движением. Яркость и оригинальность фашизма обнаруживаются только тогда, когда он подходит к социально-политическим проблемам крестьянства и мелкой буржуазии.

Послевоенное движение крестьянства имело целью перераспределение земельной собственности от землевладельца к земледельцу. Брожение же разоренной войной мелкой буржуазии было вызвано стремлением возвратить утраченный уровень благосостояния и подняться вверх по социальной лестнице. Обнищание средних классов обостряло до ненависти их негодование на всевозможных спекулянтов и разбогатевших выскочек. Колебание цен и дороговизна жизни, жилищный кризис и недостаток товаров, обесценение бумажных денег, — все это приписывалось злой воле и отсутствию национальной солидарности в высших слоях буржуазии. С другой стороны, революционное движение пролетариата, угрожавшее частной собственности, вызывало в мелкой буржуазии страх и раздражение. Единственным спасением от всеобщей разрухи казалась сильная государственная власть. Но буржуазная государственность, построенная на правовом принципе, превращенная в сложную парламентскую машину, отчасти не могла разрешить наболевших вопросов, отчасти разрешала их слишком медленно и вообще обнаруживала недостаточную приспособленность к боевым задачам времени. Фашизм впитал в себя все недовольство и все политические иллюзии мелко-буржуазной массы, которая считала причиной испытываемых ею бедствий расслабленность старого государства и негодность старой правящей касты.

„Итальянская буржуазия, — говорил Муссолини, — имела свои заслуги. Теперь она должна сойти со сцены… В Италии не было и нет недостатка в программах спасения. Но ей не хватает настоящих людей и необходимой воли. Мы — новые люди, и мы сумеем управлять новой Италией… Фашизм должен обновить конституционный режим… Отныне все становится ясным. Мы уничтожим все социалистические и демократические надстройки. Мы будем иметь государство, которое станет выполнять свою природную задачу: оно будет представлять не партию, а весь коллектив нации, брать под свое покровительство всех, ополчаясь против тех, кто посмеет покуситься на его безусловный суверенитет. Но для этого необходимо усилить его. Государство, которое в течение 50 лет не сумело организоваться и укрепиться, не сумело дать отпор социалистическому засилию, которое живет и действует среди вечных колебаний и проявлений слабости, обречено на гибель. Такое государство рушится и падает подобно опереточной декорации. Никакая политика немыслима, если государство не проникнуто духом жизни, сознания и силы“.

Новые люди не должны останавливаться перед насилием. „Насилие, примененное в необходимых случаях, безусловно является освобождающим насилием“. Законность, которая окружается пышным внешним почетом в буржуазном обществе, не стесняет фашистов. „Никакие бюрократические уловки, — пишет, например, секретарь одного из боевых союзов провинциальному коммунальному управлению, которому фашисты, вопреки всем законам, приказали подать в отставку, — не смогут ни помешать, ни даже задержать на время осуществление намеченной программы оздоровления. Мы относимся с большим почтением к закону, но в то же время, в своих стремлениях к справедливым целям, мы не останавливаемся перед нарушением его, если он не действует достаточно быстро и успешно“.

Вообще, законность применима только к законопослушным гражданам. „Государство, — поясняет Церболи, — обязано охранять права всех граждан, независимо от их убеждений, но если находятся граждане, которые хотят свою свободу и свое равенство использовать для уничтожения государства, то они из граждан государства превращаются в воюющих с ним врагов“.

На войне же все законы отменяются, и с врагами все средства хороши.

Провозглашая эти принципы, фашизм не только на деле, но и формально отвергает правовые основы буржуазно-демократического государства и заменяет их единственным началом целесообразности. Такое откровенное обнажение классовых задач буржуазного государства вполне совпадает с практикой фашизма. Как известно, особенностью фашизма является организация общественных классовых военных отрядов, и затем прямое действие этих отрядов для достижения поставленных целей. Как вооруженная сила, фашисты и проводили свои решения от подавления стачки, устранения социалистов из коммунального управления, закрытия коммунистических газет и организаций вплоть до захвата власти в Италии.

Неизбежным следствием методов прямого действия вооруженной рукой является отрицание формальной демократии и парламентаризма и стремление к диктатуре, как к наиболее полному воплощению действительно сильной и решительной власти.

Парламент для крепкого крестьянства и мелкой буржуазии — оторванная от жизни говорильня, сборище политических торгашей, бесплодная борьба непримиримых интересов, бесконечная оттяжка неотложных жизненных законов. Наоборот, диктатура, — во-первых, быстрое законодательное разрешение всех проблем в пользу определенного класса, во-вторых, привлечение к непосредственному участию в осуществлении власти вместо старых кастовых бюрократов новых „мелких“ людей из различных провинциальных закоулков, возможное развития активной власти на местах, которая будет в состоянии заменить мертвые юридические споры правовой демократии живой политической борьбой за интересы своего класса.

Поэтому международный фашизм, повсюду стремясь, в первую очередь, к диктатуре, ставит вопрос о „коренной“ реорганизации государства путем усиления исполнительной власти, сужения прав парламента, создания на-ряду с ним национальных экономических советов, и даже изменения самой избирательной системы в смысле превращения ее в „представительство интересов“ экономических и трудовых групп.

Фашизм, несмотря на его позднее выступление на исторической сцене, достиг уже как социально-политическое явление известной зрелости. В Италии он захватил власть и крепко держит ее уже около полугода. Еще более продолжительный период фашистского господства наблюдается в Финляндии, где еще с половины 1918 года власть находится в руках фашистов.

Этот опыт дает довольно ясное представление о судьбах фашизма и показывает, во что превращается попытка буржуазии создать, при помощи кулацко-крестьянской стихии, новые государственные формы классовой власти, которая обеспечила бы стране мирное сотрудничество производительных классов и уничтожила революционно-пролетарское движение.

Буржуазия, несомненно, на некоторое время спасает себя от непосредственной опасности ловким компромиссом с деревней.

Урезанные аграрные реформы в пользу мелких собственников и привлечение представителей мелкой буржуазии к участию в государственной власти поднимает кверху еще один слой буржуазной массы. Это до поры до времени восстанавливает неустойчивое равновесие буржуазного общества. Но никакой новой государственности буржуазия не создает. Все атаки итальянского фашизма на парламентаризм заканчиваются, повидимому, простым ограничением парламента и усилением правительства по типу дореволюционного германского рейхстага, где министерство зависело не от парламента, а от императора. В Финляндии попытка создать фашистскую монархию окончилась неудачей, так как крестьянство не пошло дальше фашистской республики.

Повидимому, идея буржуазной диктатуры вообще принадлежит в настоящее время к числу реакционных утопий, так как буржуазия не может дать крестьянству ничего, кроме мелких уступок и демагогических обещаний. Восстановить же экономическое положение средних классов и удовлетворить все нужды крестьянства значило бы найти выход из современного кризиса капитализма.

Такого выхода буржуазия не знает. Попытка же осуществить на деле демагогические лозунги фашизма привела бы не к диктатуре буржуазии, а к диктатуре крестьянства, что совсем не привлекает капиталистов.

Таким образом, крестьянская стихия не является такой силой, опираясь на которую буржуазия могла бы итти до конца в своей борьбе против пролетариата.

Вместе с тем, современное состояние пролетариата, в свою очередь, не допускает диктатуры буржуазии в виде длительного государственного строя. Роль пролетариата в производстве, его организованность и сознательность исключают возможность устранения пролетариата, как самостоятельной политической величины, из числа факторов, определяющих судьбы государства.

Беспощадное уничтожение рабочего класса фашистской армией в 1918 году не могло уничтожить революционного пролетарского движения в Финляндии. Не уничтожают его ежедневные преследования фашистского правительства в настоящее время. Коммунистическая армия Финляндии непрерывно возрастает.

Диктаторские стремления буржуазии вызваны намерением террористическими средствами подавить рабочее движение. Но террор достигает цели только тогда, когда он является оружием в руках класса, творящего новую жизнь, а не в руках умирающего и обреченного класса. Для буржуазии эпоха социального творчества закончилась, и попытка установления буржуазной диктатуры не даст ничего, кроме бессильных потуг.

Союз буржуазии с крестьянством, без которого не может быть фашизма, также подвержен превратностям. В Финляндии крестьянская партия (аграрии), несмотря на ее кулацкий характер, в последние годы голосует в сейме за уменьшение государственных ассигновок на содержание фашистских организаций.

При таких условиях фашизм не способен надолго сохранить связь и сцепление своих составных частей. Крестьянство в тех местах, где оно через свои кулацкие элементы связывается с крупной буржуазией и идет на поводу у нее, перерастет фашизм. Оно сыграет свою роль в судьбах революционного движения ближайшей эпохи.

Но фашизм, как попытка буржуазии создать новую государственность, не имеет будущего.

Фашизм в Германии

Гейнца Мёллера

Современное международное наступление капитала происходит как раз в период распада капитализма, в период кризиса, который, неся с собой попеременно то успехи, то поражения пролетариату в его революционной борьбе, давая капитализму более или менее длительные передышки, в общем итоге скрывает в себе семена его неизбежной гибели. Этот кризис распада капитализма определяет собою как сущность, так и формы наступления капитала. Капиталистические правительства не в состоянии ни обеспечить капитализму мир, ни дать ему прочные политические основы для действительного возрождения, для длительного оздоровления хозяйства; напротив, они вынуждены бросаться в новые авантюры, все обострять присущие империализму противоречия, вызывать новые войны, одним словом — потрясать экономические и социальные устои капитализма, толкая его все ближе и ближе к пропасти.