– Михей, Рион? – повернулся чернокнижник к парням.
– Готовы, – ответил Рион, а стрелок поднял заряженный арбалет.
Киш что-то бормотал себе поднос. Мира подошла к Виту и голосом испуганной маленькой девочки попросила:
– Господин кудесник, можно я вас за руку подержу, а то боязно, аж жуть!
Ах ты, падаль! Я едва слышно зарычала… Стоп, Айка, что с тобой? Что это за обжигающее чувство разливается внутри, словно закипевшая вода из котелка? Та самая пресловутая ревность, о которой слагают баллады? Та самая, от которой люди сходят с ума и начинают топить, резать и травить друг друга и самих себя? Брр… Или это просто с голодухи кажется, что от чернокнижника вкусно пахнет?
Почему мне до ужаса хотелось быть на месте Миры и держать его за руку? Еще бы увериться, что этого хочу я, а не боги с их дарами.
«Ага, – ответила сама себе. – Если бы не боги, чихать бы он хотел на помойную кошку вроде меня. А так вириец даже обещание дал – никакого насилия, только ласка».
Но это же глупо! Ведь, если задуматься, обещание вирийского чернокнижника – это конец его рода. Я вспомнила того баронета, которого лечила бабушка. Ему до зареза нужен был наследник, причем буквально: если жена не родит, он был готов зарезать ее собственноручно.
А чернокнижник бросается такими словами? Это благородно. И очень глупо. По-хорошему, строптивую девку надо за косы оттащить в фамильный замок и запереть в уютненьком подвальчике, пока дура-строптивица не образумится, а к тому времени, глядишь, и наследники пойдут.
Вириец – кто угодно, только не глупец. Но он дал неправильное обещание. И мне. И притворе. Почему?
– Держись за плащ, – разрешил Вит, едва взглянув на девушку.
– По моим следам, – проговорила притвора, развернулась, сделала три шага по тропе и… исчезла. Растворилась в воздухе, словно ночной туман, напуганный первыми утренними лучами солнца.
Кто-то из солдат выругался. Киш выдохнул и шагнул следом. И также исчез.
– Куда только меня не заносило. Эх, знать бы раньше, во что ввязываюсь, – крякнул капрал и пропал с тропы, скрывшись в мире мертвых.
Я была с ним полностью согласна. Знала бы раньше, прикопала бы Риона на заднем дворе вместе с его камнем силы.
Следом прошли двое мечников, упрямый Грес так и не погасил факела. Исчез Михей, за ним молчаливый лучник.
– Сохрани нас Рэг. – Тиш на миг заколебался, но все же последовал за остальными.
– Не пойду! – взвизгнула вдруг Оле и попятилась. – Не пойду в мир мертвяков! Вы здесь все умалишенные!
Если все, что случилось до этого, она могла худо-бедно если не принять, так хотя бы понять, то исчезающие люди – это было уже чересчур.
– Хорошо, – совершенно спокойно сказал Вит и шагнул на тропу. – Не ходи.
Прежде чем исчезнуть вместе с ним, Мира обернулась. Еще и улыбнулась, падаль!
– Не пойду! Уж лучше в лесу с волками… Кули! – взвизгнула девушка.
Может, Оле идти в гости к мертвякам и не собиралась, но у ее любопытного младшего брата было свое мнение. Как водится, в этом возрасте мальчишки сначала делают, а потом думают.
Парень сделал несколько шагов, наверняка собираясь всего лишь сунуть нос в мир мертвых и потом рассказывать таким же олухам-мальчишкам страшную историю о собственной храбрости. Но мертвяки оказались гостеприимными хозяевами, и парнишка исчез так же, как и все остальные, оставив позади горестно вопящую сестру.
– Кули, нет! Кули…
Оле больше не думала. Страх ослепляет, особенно страх за того, кто дорог. Вряд ли она соображала, что делала, просто бросилась следом, чтобы так же растаять в туманной дымке, как мгновением ранее ее брат.
– Айка, постой. – Рион положил руку мне на плечо, останавливая.
– Что?
– Я не знаю, как сказать… – Он замялся.
– Тогда не говори. – Я снова повернулась к тропе.