Что мне больше всего запомнилось в Полесце? Узкие бойницы и скрип отпираемых ворот, хриплые команды и настороженность, готовность в любой момент дать бой. Запомнилось неистовое желание развернуться, вскочить в седло и дать деру. Оно походило на то чувство, что я испытывала, когда в наш мир прорывался дасу, и вместе с тем было абсолютно другим. Черные стены, танцующий свет факелов, ночь и с лязгом закрывшиеся за спиной ворота. Меня не оставляло ощущение, что я добровольно шагнула в каменную мышеловку.
– Целителя позовите, с нами раненый.
– Котелок ставьте, Рэйвен вернулся!
– И куда их девать-то? Мало нам своих баб в гарнизоне? Что? Так я и говорю, мало их…
– Господин кудесник, пожалуйте, вам комнаты «У пьяного корчмаря» готовят, вы уж не обессудьте подождать.
– Ну куда ты, куда лошадей тащишь, а обтереть…
– Раненому помогите, а то еще угробится.
Раздавались голоса, мелькали тени. Кули засыпал на ходу, Вит подхватил его на руки и принес на постоялый двор. Кто-то бросил на пол несколько пахнущих мокрой соломой тюфяков. Оле уснула, так и не получив ужина, Мира прикорнула, хотя твердо намеревалась дождаться отправленного к целителю Михея, Рион просто сел в угол и замер, глядя на пламя очага, а я, кажется, только на минутку прикрыла глаза…
А когда открыла, тусклое солнце уже пробивалось сквозь узкие мутные окна, затянутые бычьим пузырем. Огонь в очаге все еще горел, по стенам танцевали серые тени, за столом сидели двое, переговаривались вполголоса. Изредка двигались глиняные кружки, пахло копченым мясом и крепким элем.
– Благодарю Рэга, что нашел тебя. Вернись я с пустыми руками, твой отец, при всем моем уважении к высокому лорду, отрубил бы мне голову.
– Ну прямо уж, – буркнул Вит.
Я приоткрыла глаза, стараясь дышать так же размеренно и спокойно.
– Осерчал бы, точно. – Собеседник чернокнижника вздохнул и отбросил плащ на лавку. – А я не люблю, когда на меня серчают, нервным становлюсь.
Рион все еще спал в углу, но ни Оли, ни Кули, ни Миры в комнате уже не было, как и Михея, который, кажется, так и не вернулся от целителя. Хотелось верить, что это хороший знак и парня не залечили до смерти.
– Все приграничные городки прочесал, каждый день лихих людей ждал, как прошел слух, что я везу в Велиж выкуп за наследника Ордианских. – Собеседник Вита покачал головой. – А ты тут, да еще и с таким обозом. Всех сирых и убогих в Тарии собрал?
– Почти. – Чернокнижник отодвинул тарелку. – Лучше скажи, что тебе ответили в Велиже?
– Много всего. По большей части грубили, напирали на твои прегрешения, которым несть числа. Очень хотели оставить себе и выкуп, и пленника, которого у них уже не было. Так что, поздравляю, в Тарии за твою голову назначена награда, мизерная, но дураков много.
– Это их мой побег из-под стражи так расстроил?
– Если бы. Тебе приписывают убийство хранителя Источника силы и похищение двоих неразумных отроков, учеников некоего Дамира. Это он, кстати, панику поднял из-за особо ценного ученичка, что сгинул в дебрях Багряного леса…
Показалось – или Рион чересчур глубоко вздохнул?
– И какой-то девки, то ли содержанки, то ли воспитанницы, я так и не понял, а они объяснить отказались. Темнят чаровники, как пить дать темнят.
– Меня больше другое волнует. – Вит побарабанил пальцами по столу. – Откуда они узнали, что хранитель Источника мертв? Ты когда был в Велиже?
– Да, почитай, дней пять назад.
– Еще и трех не прошло с тех пор, как он погиб, – задумчиво добавил Вит.
– Ну, может, им какое пророчество с пьяных глаз привиделось. – Мужчина развел руками. – Или у них там не один хранитель, а десяток, и ты еще кого-то зацепил ненароком. Но то, что хранитель мертв, они знали совершенно точно. Будешь смеяться, но я к этому Источнику силы больше ни ногой, гнильцой от него несет капитально, словно от болотного бочага.
– Надеюсь, и не придется.
– Вит, ты чего смурной такой? Что-то еще произошло?
– Да, – выдохнул чернокнижник, и в этом его «да» сквозило такое облегчение, словно до этого момента никто и никогда не спрашивал о подобном, а он не мог рассказать. Или не хотел. – Сейчас сам все увидишь. Айка, хватит притворяться. Вставай.
Не люблю, когда меня ловят на подслушивании. Не то чтобы было стыдно, честно говоря, ни капельки, просто в следующий раз они точно поостерегутся говорить при мне, даже спящей.
– Айка, – снова позвал чернокнижник, – хватит притворяться, я знал, что ты не спишь, с того самого момента, как открыла глаза.