– Может быть. Вспомни арбалет Михея, иногда у вещи куда больше свободы, чем у человека.
– Но…
– Вот, теперь ты решила расплакаться. – Кажется, чернокнижник был недоволен.
– Иди к дасу, Вит.
– Да я бы рад, но разве есть смысл расстраиваться из-за того, что ты не в силах изменить? По-моему, это глупо. Еще недавно ты не верила, что жива, а сейчас расстраиваешься из-за того, что жива недостаточно.
Чернокнижник продолжал говорить, а его ладонь поднялась выше и легла мне на плечи, потом на шею, пальцы коснулись спины, чуть оттянули ворот рубашки. Я заурчала, выпуская и убирая когти и едва не царапая мужчине бок.
– Что ты делаешь?
– Проверяю, разрешишь ли ты мне прикасаться к тебе после всего случившегося, – не смущаясь, ответил чернокнижник.
– И как успехи?
– Пока не понял. Иногда мне кажется, что ты не прочь послать весь мир к дасу в пасть, а иногда ты так смотришь, что я понимаю: твои думы далеки от меня. – Вит убрал упавший на щеку локон, заправил его мне за ухо и с неожиданной горечью добавил: – Вряд ли ты простишь перерезанное горло. Я знал, на что шел, и не питаю иллюзий.
Я сразу вспомнила боль, что показалась мне такой невозможно острой, и биение своего сердца, которое было чересчур громким. Но тут же эти воспоминания сменились другими. Я вспомнила, как Вит смотрел на меня у Источника, а притвора вспарывала ему спину. Почему-то второе воспоминание отзывалось куда больнее, чем первое. Бабушка всегда говорила, что чужая боль ранит в пять раз сильнее, чем собственная.
– Вит… – сказала тихо, – ни ты, ни я не выбирали этого. Это дар богов, не забыл? – спросила и, вскочив, зашипела.
Каменные стены были слишком толстыми, и я услышала чьи-то шаги только у самой двери.
– Тише, это наверняка…
Он не договорил, дверь распахнулась и в белую комнату влетели Рион с Михеем. Стрелок увидел нас на кровати, замер посреди комнаты и густо покраснел.
– Вы чем тут занимаетесь? – спросил бывший чаровник, державший в руках толстую книгу.
– Тебе подробно описать? – ухмыльнулся, выгибая бровь, Вит.
Не знаю, что собирался ответить Рион, но я уже выскользнула из рук вирийца, вскочила с кровати, ступая босыми ногами по покрытому белым ковром полу, подошла к стрелку, встала на цыпочки и поцеловала парня в щеку.
– Спасибо.
Михей из красного стал малиновым.
– Его благодарит, а меня упрекает, – покачал головой Вит. – Жизнь несправедлива.
– Мы, собственно, чего пришли, – кашлянул в кулак Рион. – Ты обещал, что расскажешь все, как только Айка очнется, а целитель высокого лорда как раз доложил…
– Целитель высокого лорда? – переспросила я, вытягивая шею и стараясь рассмотреть мир за приоткрытой дверью – мир, который еще минуту назад казался мне несуществующим. Всего лишь часть каменного коридора и уводящие куда-то вниз ступеньки. Но какая важная часть! – Где мы? Что это за саван? – Я снова осмотрела белую комнату.
– Мой дворец. – Вит поднял рубаху.
– Твой?
– Моего отца. – Чернокнижник стал одеваться, на мгновение его лицо скрылось под тканью.
– Дворец твоего отца в Тарии? – не поняла я. Мысли путались.
Ей-богу, мертвой быть легче, можно не думать о последствиях, о прошлом и о чувствах. Можно не бояться предательства. Я посмотрела на чернокнижника. Он знал, что я смотрю на него.
– В Вирите, слава Рэгу. Ноги моей в Тарии больше не будет, – покачал головой мужчина.
– Особенно после того, как нам дали день на то, чтобы убраться. – Рион сел на белоснежный стул и положил книгу на стол.