Поясницу кольнуло, но подоконника рядом не оказалось.
Мужчина коснулся моего языка своим…
В какой-то мере Вит оказался прав: стесняться поздно, да и для всего остального – поздно. И эта странная, нелепая и ужасающая мысль вдруг успокоила меня.
Что было, то было, а в эту минуту… Почему бы и не узнать – каково это, самой целовать красивого мужчину. Опасного, как острый клинок. Ведь два раза убить невозможно.
Целовать потому, что я так хочу, а не потому, что так велели боги. Я забыла про спину, про белую комнату и наш спор. Забыла про то, что мы куда-то движемся, что Вит идет, а я следую за ним. Обхватила мужчину за шею и прижалась, не давая отстраниться, не давая разомкнуть наши губы. Всего миг не думать ни о чем. Один долгий, но такой краткий миг.
Один поцелуй. А потом я смогу думать, смогу вспоминать, как Вит вот этой же рукой перечеркнул мое горло. Это было горько.
Это было сладко. Сначала медленно, потом все быстрее и быстрее. Вдох за вдохом, прикосновение за прикосновением. Это было как танец, когда один предугадывает движение другого. Наши губы касались друг друга, наши языки сплетались. И в какой-то момент я поняла, что падаю…
Падаю на кровать. Перина подо мной мягко колыхнулась. Губы горели. Вит посмотрел на меня сверху вниз и медленно потянулся к своей рубашке, развязывая шнуровку ворота.
– Это, конечно, не свадьба, но тем не менее… – Вириец стащил рубашку и отбросил в сторону.
Я, как зачарованная, проследила за ее полетом. Наверное, мои глаза размером напоминали чайные блюдца из сервиза какой-нибудь тарийской меис. Вит усмехался, склоняясь надо мной. Все ниже и ниже.
Его кожа была смуглой и гладкой, так и хотелось поднять руку и прикоснуться, чтобы узнать, теплая она или прохладная. Провести подушечками пальцев по мышцам, чтобы почувствовать их твердость.
Я уже подняла ладонь, когда вдруг осознала, что урчу от удовольствия, обвивая хвостом руку мужчины.
Моя кошка? Почему-то я была уверена, что после смерти все эти демоновы штучки с внутренним зверем исчезнут. Но сейчас как никогда остро ощущалось ее присутствие и что-то еще…
– Вит. – Я уперлась ладонью мужчине в грудь, он едва заметно вздрогнул. – Мы живы?
Он не ответил, его рука легла на мое плечо, потом поднялась выше, пальцы замерли у ключицы, там, где заканчивалась ткань рубашки и начиналась кожа.
Мои руки скользнули чернокнижнику на плечи, коснулись спины, ощущая неровности, тонкие бугры шрамов. У меня снова зачесалась поясница. Я вспомнила, как Вит смотрел в мою сторону там, у источника. Смотрел, пока нечисть раздирала ему спину.
– Пожалуйста, остановись, – попросила я и удивилась, как тонко звучит мой голос. Тонко и жалобно. – Твоя спина!
Я думала, мужчина не послушает, коснется шеи, а потом… Представить это «потом» во всех красках не получилось.
Но чернокнижник замер, затем скатился с меня на кровать. Кошка разочарованно фыркнула, а я очень постаралась, чтобы это разочарование не отразилось на моем лице.
– Твоя спина, – повторила я.
– При мне, слава Рэгу. – Голос мужчины был полон иронии. – Значит, теперь ты готова обсудить, почему мы живы?
– Мы живы? – жалобно спросила я. – Но как? Чаровники же били наверняка. Там не то что я, там никто не выжил бы. Ни Дамир, ни Михей… Михей?
– Тоже живехонек.
– Где он?
– В данный момент красуется перед горничными, те в нужных местах охают и ахают.
– Рион…
– В библиотеке. Представляешь, он умеет читать. – Вит криво ухмыльнулся, но тут же стал серьезным. – О нас не хочешь спросить? Или лучше поговорим о Дамире, прежде чем ты соберешься с мыслями? Кстати, учитель Риона умер. Тарийские чаровники утверждают, что сердце не выдержало, но, по обыкновению, врут. Сердца у этого мага никогда не было.
– Покажи спину, – попросила я и, подумав, добавила: – Пожалуйста.
Целую минуту мужчина разглядывал меня как диковинную зверушку, на которую за черень пялятся зеваки на ярмарке, а потом повернулся.
– Красивенько, – закусив губу, сказала тихо.