Дамир, оскалившись, подступил к обездвиженному Виту.
«Да, неправильно», – могла добавить я. И не могла. Не могла даже двинуться. Могла лишь обреченно смотреть.
Пастырь развел в сторону руки, словно намеревался обнять стрелка. И Михей бросился в его объятия. Занес кулак, чтобы по-простому, без всяких изысков, своротить демону нос, словно в обычной трактирной драке.
Пастыря это даже развеселило. Потому что он улыбался, когда Михей его ударил. Он продолжал улыбаться, делая шаг назад. Он был демоном, но демоном, заключенным в человеческое тело, и это тело отшатнулось, когда его ударили.
Но улыбка застыла, по украденому у молодого мага лицу побежали трещины.
За спиной демона стоял Дамир, не сводивший взгляда с Вита. Пастырь отступил на шаг. И на один миг, на один удар сердца их руки соприкоснулись.
Демон и зеркальный маг с голодом такой силы, что хотелось кричать, вцепиться магу в глотку и пить, пить, пить.
И все же Дамир поколебался. Мне даже показалось, что сейчас он отстранится и снова обратит внимание на вирийца. Это было лишь мимолетное прикосновение…
Но учитель Риона уже ощутил вкус чужой силы, ощутил благодаря случаю и не смог остановиться, как не может поставить на стол кружку с самогоном пропащий пьяница в трактире.
Голод вытеснил все: мысли, доводы, разум. Он заменил их собой, заменил алчностью. Дамир не мог отказаться от силы, что была заключена в чужое тело. Его лицо снова заострилось, утратило всякое сходство с человеческим.
Эол, а ведь я считала его красивым! Этого зверя?
Пастырь попытался обернуться.
– Ты! – на этот раз демон взревел. – Невозможно. Ты отмечен. Уже отмечен. И ничто этого не отменит.
Михей бросился к упавшему на землю арбалету.
Кожа пастыря продолжала трескаться, обнажая грязь, что была внутри мертвого тела, которое еще ходило и говорило. Юноша, в которого вселился демон, исчез, рассыпался, как яичная скорлупа. Его сердце остановилось. У Фонтана стоял демон. Он шипел, как котелок на огне.
Все повторялось. Оболочка разрушилась, но сам демон был еще жив. А Дамир продолжал пить силу.
Пастырь взмахнул рукой-лапой. Последний удар, что вполне мог снести голову магу и еще двум-трем мужчинам, если бы они стояли рядом. Но время было упущено, учитель Риона просто выпил его. Осушил за миг до того, как был нанесен удар. Лапа рассыпалась. Демон превратился в темные хлопья сажи, которые исчезли, не долетев до земли.
Пастырь исчез на наших глазах. Демон… Новый пророк… или кем там он себя называл, куда собирался вести мир…
Спасибо, дойдем сами.
– Так зеркальные и побеждали дасу, – услышала я шепот седовласого мага. – Зеркальный вытягивает силу у кого угодно, вытягивает и становится сильнее. Непобедимый маг.
– И вечно голодный. Вечно жаждущий больше, – тихо прошептала я.
Фонтан запел в полную силу так же чисто, как и до вызова.
– Что ты натворил? – вдруг выкрикнул чаровник, что сидел на траве, один из помогавших Дамиру, а потом резво опустошавших желудок. – Ты убил его! Убил! У нас никого не осталось! Мы предали всех. Что ты натворил, Дамир? Ты же обещал нам… Он обещал… Мы должны были стать пророками нового мира! А теперь? Мы будем изгоями! Или мертвецами. Что ты натворил, Да…
Маг не договорил. Голод все еще терзал учителя Риона, превращал мага в зверя. Вряд ли он вообще слышал и понимал, что ему кричали. Вряд ли хотел понимать. Он хотел силы.
Зеркальные срываются. Всегда. И не могут остановиться.
Чаровник всхлипнул и попытался отползти от Дамира, торопливо и некрасиво. Но бывший действительный догнал его. Догнал, как догоняет нищий упавшее и покатившееся по земле яблоко.
Это уже был не голод, это была алчность, которая ослепляет и заставляет подбирать крошки даже после роскошного обеда.
Это мое будущее?
Я поняла, что сжимаю кулаки и рычу. Рычу от омерзения и несправедливости. От безысходности. Ленты, что сковывали Вита, сковывали и меня. Я ощущала их так же, как холод черной грязи, в которой он лежал. Но сейчас мне это было безразлично. Ужас от того, что я видела, вытеснил все остальное. Стало все равно, что чувствует чернокнижник, стало плевать на заклинание, на неподвижность. И как только я это осознала… Путы исчезли. Не те, настоящие, что спеленали вирийца, а их невидимое повторение, появившееся благодаря нашей связи. Мы были связаны… Но я – не Вит.
Я отряхнулась, словно зверь.