– Нет, – закричал вдруг Михей, отбрасывая сломанный арбалет на траву.
Низко зарычала притвора, прыгая на спину Вита. Чернокнижник не мог даже пошевелиться из-за связавшего его серыми лентами заклинания. В ее утробном рыке слышалось удовлетворение. Вириец продолжал смотреть только на меня.
А я вдруг поняла, что там, у трактира, перерезая мне горло, он приговорил нас обоих. Вот зачем ему нужна была идущая за нами нечисть. Ее он определил себе в палачи. Плети заклинаний оставались серыми. Вит не станет сопротивляться. Он просто станет смотреть на меня. Смотреть, пока проводница будет рвать его на части. Одного из тех, кто убил ее спутника. В этом чернокнижник не соврал, он просто не сказал ей всей правды. Не рассказал об остальных.
– Это неправильно. – Михей торопливо перешагнул через тело Тамита. – Так не должно быть!
Сила в руках магов загудела, рисунки на амулетах вспыхнули голубым.
– Михей, нет! – закричала я. – Уходи! Немедленно!
– Айка, – жалобно произнес стрелок и с детской простотой, присущей только ему, повторил: – Это неправильно!
Я оттолкнула Дамира, но он продолжал цепляться за ноги, и я едва не упала, делая шаг навстречу Михею. Спину дергало острой болью. Не моей болью.
– Убирайся!
– Неправильно, – обиженно повторил стрелок и обхватил меня за талию, не давая упасть. – Я совсем ничего не умею, не могу помочь…
– Михей, – простонала я, бросая взгляд на Вита. По его лицу текла кровь, а по моему текли слезы. – Вит…
Маги ударили.
И мир стал ослепительно-белым.
Глава 13
Черным по белому, или Вместо эпилога
Потолок был белый, с выпуклыми завитушками, из которых на меня пялились безглазые лица толстощеких младенцев.
Ужас, конечно, но от загробного мира я ожидала большего.
Шевелиться не хотелось, тело, словно после бани, казалось легким и невесомым. Я зажмурилась и снова открыла глаза. Пухлые дети все еще смотрели на меня с потолка.
– Эол, – то ли простонала, то ли позвала хозяина чертогов и попыталась сесть, не забывая оглядываться по сторонам.
Все вокруг было белым. И кровать, на которой я сидела, и стены комнаты, и два стула, и стол, и колышущиеся шторы на окнах – все. Я едва подавила желание потереть глаза, чтобы избавиться от этой бесцветной белизны.
– Меня сейчас стошнит, – известила бесцветную комнату.
Но никто не ответил. Хозяину этой красоты было безразлично, испорчу я его ковры или нет.
Я повернулась. Кровать оказалась огромной. Походило на то, что целую комнату застелили перинами, а потом убрали стены. Даже та кровать, что я видела в замке баронета Кистена, была наполовину меньше.
Отбросив одеяло, спустила босые ноги на ковер. На мне были такая же белоснежная рубаха и штаны. Совершенно непрактично, летом вывозишь в грязи, зимой замерзнешь.
– Меня что, похоронили в этом? – спросила в пустоту.
Но пустота не спешила отвечать. Я уловила за спиной мимолетное движение и резко обернулась. Комната была пуста.
Встала. Босые ноги утонули в мягком ковре. До окна всего три шага, а за прозрачным стеклом – такой же молочно-белый, как и комната, туман.
– Все-таки я умерла, – тихо проговорила, не добавив «наконец-то», которое так и вертелось на языке.
Что ни говори, а все закончилось плохо.
Я повернулась к такой же белой, как и вся комната, двери.
Интересно, а остальные выжили? Обидно, если нет.