– Уже поздно сожалеть, не находишь, Канстад?
Бывший действительный сделал шаг к седовласому чаровнику, поднял руку. Жадность исказила лицо.
– Что ты натворил? В кого превратился? – Велижский маг отступил, не давая дотронуться до себя.
Молоденький, облепленный грязью маг, каким-то чудом еще стоявший на ногах, вдруг издал крик, похожий на крик ночной птицы. Тонкий и жалобный.
Вхолостую щелкнул арбалет. Михей выругался, а Вит едва заметно качнул головой. Бесполезно. Притвора не сводила с чернокнижника глаз. Я ей их точно выколю.
И тут кокон ожил. Подвижная комковатая жижа пастыря зашевелилась, поползла, забралась магу в рот, в нос, в глаза, за воротник, в считаные мгновения исчезла внутри. Крик чаровника оборвался.
Его сердце еще билось, музыка Фонтана не изменилась, но он был мертв так же, как и Тамит.
Грязь исчезла. Молоденький чаровник открыл глаза. Нет, не глаза, а два пятна тьмы.
– Приятно, – проквакал пастырь. – Этот мир приятен. Ты доволен моей благодарностью? – спросил он у Дамира.
– Да, – ответил учитель Риона.
– Значит, я расплатился. – Пастырь улыбнулся губами мага, зубы были черными. – Теперь расплатятся остальные.
Демон двинулся вперед. Совсем не так, как двигаются люди, он не переставлял ноги, он словно перетекал из одного положения в другое.
Седовласый не выдержал и швырнул заклинание. С другой стороны заклинание усилил черноволосый чаровник, последний из тех, что прибежали с Михеем. А с третьей стороны их атаку поддержал Вит.
Клубилась сила, дрожал и нагревался воздух. Вот только пастырь не обращал на это никакого внимания, он продолжал идти… течь вперед. Что ему муравьиные укусы!
Первым сдался черноволосый, руки его упали, резерв был исчерпан, заклинание исчезло. Вторым на одно колено опустился седой чаровник. Мужчина тяжело дышал, сила стекала с пальцев невесомыми каплями.
Не отступил один Вит. Сила в его руках изменилась, пульсировала, превратившись во что-то злое и смертельное. Что-то, от чего кожа на пальцах стала шелушиться.
Я ощутила его боль. Боль от магии, что жгла руки, боль от голодной пустоты внутри.
Сила чернокнижника давила и давила на пастыря в теле молодого мага.
Рано или поздно даже человек обратит внимание на настырно кусающего муравья. И рано или поздно он его прихлопнет.
Пастырь развернулся к чернокнижнику и рывком приблизился. Только что стоял тут, а сейчас уже смотрел в светлые глаза вирийца и скалил черные зубы.
Один взмах юношеской ладони, и руки Вита вывернулись, заломились назад. Магия исчезла, упала к нашим ногам невесомыми хлопьями.
Чернокнижник рванулся в сторону, но что-то невидимое продолжало держать его за руки. И не просто держать – оно продолжало отводить и заламывать их назад.
Я видела, как вздулись вены на шее у Вита, ощущала, как дрожат мышцы и суставы. Еще чуть-чуть, и демон выдернет ему руки, как мальчишка отрывает крылья мухе. Выдернет, не поднимая своих. Чернокнижник казался куклой, подвешенной на невидимых нитях.
И не только он. Боль выворачивала мне мышцы, проникала в кости, не давая двигаться. Мои руки повисли вдоль тела, но это ничего не меняло, они отказывались повиноваться, отказывались двигаться.
Пастырь склонился к лицу Вита, его ноздри раздулись.
– Знакомая кровь, – проговорил он. – Старая, почти забытая. Ты упряма, старая кровь. Мне нравится.
– А мне нет.
Пастырь рассмеялся.
– И смел. Иди со мной. – Черные глаза смотрели в прозрачные.
– Го-гос-госсподин? – Дамир замялся, произнося непривычное слово. – Он же…