Римская Империя в III веке нашей эры. Проблемы социально-политической истории: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Диоклетиан был провозглашен императором после смерти Нумериана собранием офицеров («ducum consilio tribunorumque») (Aur. Viet. De Caes. 39), которые являлись представителями воинских частей, участвовавших в войне с персами, 20 ноября 284 г. н. э.[392] в Никомедии (Zos. 1.73,2). Поскольку Запад империи, включая Рим, находился под контролем Карина, Диоклетиан не мог сразу же после провозглашения императором искать у сената признания законности своей власти. Но, как считают современные историки[393], и после смерти Карина в августе — сентябре 285 г. н. э.[394] Диоклетиан не стал посещать столицу империи и просить сенат признать его законным правителем римского государства. По определению Я. Буркхардта[395], безопасность границ для Диоклетиана имела большее значение, чем дружба римского сената. Диоклетиан фактически произвел лишение Рима статуса столицы государства (la decapitalisation de Rome назвал это А. Шастаньоль[396]). Сам Диоклетиан на протяжении своего достаточно длительного правления предпочитал иметь свою резиденцию в Никомедии, его соправитель Максимиан — в Августе Треверов или, хотя и в Италии, но не в Риме, а в Медиолане[397]. Примечательно, что зимой 290/291 г. н. э. местом торжественной встречи Диоклетиана и Максимиана был избран не Рим, а Медиолан. И римские сенаторы были вынуждены предпринять путешествие в Медиолан, чтобы приветствовать своих правителей. По мнению С. Вильямса, тогда было впервые открыто продемонстрировано, что центром империи не является город на Тибре: настоящий Рим находился там, где пребывал император[398].

Итак, с самого начала правления Диоклетиана римский сенат был полностью отстранен от участия в управлении государством. Император не нуждался в подтверждении сенатом законности его власти, не советовался с сенаторами при решении важных вопросов внутренней и внешней политики. Как отметил А. Демандт, с перенесением резиденции императора из Рима сенат потерял даже пространственный контакт с императорским двором[399]. Как и другие императоры III века н. э., Диоклетиан постоянно совершал поездки по территории империи и советовался с сопровождавшим его императорским советом (consistorium), члены которого не относились к сенаторскому сословию[400]. Высшие посты в армии, гражданской администрации, судебном ведомстве, управлении финансами при Диоклетиане занимали представители всаднического сословия. Для сенаторов при нем были сохранены лишь посты наместников провинции Африки, территория которой уменьшилась в три раза, и провинции Азии, уменьшенной в своих размерах в семь раз; частично посты корректоров отдельных областей Италии и чисто декоративный пост префекта города Рима[401]. Таким образом, в правление Диоклетиана сенат окончательно превратился из важного органа государственной власти основанной Августом системы Принципата в городской совет занимавшего почетное место в империи, но лишенного статуса ее столицы города Рима. По определению А. Демандта, к началу IV в. н. э. римский сенат находился на самой низкой точке своего значения («der Senat… stand… auf dem Tiefpunkt seiner Bedeutung»)[402].

Пришедший к власти при поддержке армии Диоклетиан, несомненно, хорошо понимал значение войск для сохранения внутреннего единства государства, борьбы с внешними врагами, прочности центральной власти. Военные реформы были важной составной частью всего комплекса его преобразований. Но Диоклетиан понимал и опасность, которую могла представлять собой армия для императора. Поэтому, проводя реформы в вооруженных силах империи, он стремился ограничить могущество военачальников, оградить правителя от слишком тесного контакта с потенциально опасными для него людьми, и прежде всего людьми вооруженными, сделать армию опорой императорской власти, а не силой, несущей в себе для этой власти угрозу. Можно сказать, что, создавая систему тетрархии, Диоклетиан очень умело и часто пользовался древним римским принципом «разделяй и властвуй». Он разделил военную и гражданскую власть в провинциях и в центральном аппарате; созданием сильного мобильного резерва войск разделил на две части армию, что позволяло императору опираться на одну из них в борьбе с другой; предоставляя блага и привилегии императорским чиновникам и армейским кругам, противопоставлял их остальному населению государства, делая их тем самым опорой императорской власти. Результатом преобразований Диоклетиана, касающихся вооруженных сил империи, должно было стать возрастание боеспособности армии, усиление ее роли в борьбе с внешними врагами и сохранении порядка внутри государства, но уменьшение ее политического значения, сокращение возможностей воздействия на правителя и образ его правления. Видимо, Диоклетиан выбрал правильное генеральное направление в политике ограничения политической роли армии, ее «укрощения», превращения армии из фактора, дестабилизирующего положение в государстве, в одну из важнейших опор центральной императорской власти.

Итак, III век н. э. был важным этапом в истории сената и армии как политических институтов римского государства. К началу этого столетия римский сенат представлял собой коллективный орган, официально придававший легитимность власти фактического правителя Римской империи — принцепса, игравший довольно существенную роль в решении вопросов текущей жизни государства, в управлении провинциями, армией, финансами, в судопроизводстве. Римская армия, как и в предыдущие периоды истории римлян, обеспечивала безопасность границ империи, являлась важнейшей опорой императорской власти в деле сохранения мира и стабильности внутри государства. Бурные события политической истории Римской империи в III в. н. э. фактически не отразились на характере деятельности сената как органа системы Принципата. Разве что вследствие частого отсутствия принцепса в столице империи заседания сената реже стали проводиться под председательством главы государства. В вооруженных же силах Римской империи в течение этого столетия произошли значительные изменения. Продолжались начавшиеся еще в предшествующие времена процессы провинциализации и варваризации римской армии. Сложная обстановка на границах империи и активное участие армейских кругов во внутриполитической борьбе отражались на роли отдельных родов войск, численности армии, ее организации, судьбе конкретных подразделений, экономическом и правовом положении солдат. Военные реформы римских правителей III века (Септимия Севера, Галлиена, Диоклетиана) преследовали цели повышения боеспособности римской армии, решения проблемы пополнения войск новобранцами, обеспечения лояльности войск по отношению к правящему императору.

Роль армии и сената в политической жизни Римской империи на протяжении этого кризисного периода не была одной и той же. Были моменты, когда римский сенат действительно определял, кому будет предоставлена власть над государством. Но в большей степени ход событий политической жизни империи в этот период определяла все-таки позиция армии. Довольно многочисленные императоры данного периода возводились на престол или свергались с него при активном участии воинов и сенаторов. Члены сената и солдаты римской армии имели тесные контакты с определенными слоями населения империи, общие с ними интересы. Однако анализ конкретных событий политической истории Римской империи в III в. н. э. не позволяет признать соответствующими действительности долгое время господствовавшие в марксистской историографии утверждения о том, что в рассматриваемый период содержанием политической истории Римской империи была борьба за власть между фракциями господствующего класса римского общества (муниципальными средними и мелкими рабовладельцами и крупной земельной знатью, уже не связанной с муниципальной собственностью), ставленниками которых являлись «солдатские» и «сенатские» императоры.

Глава 2. Рим и провинции

О сепаратизме провинций Римской империи в период кризиса III века

Наряду с частой сменой «законных» правителей Римской империи ярким показателем политической нестабильности римского государства в III в. н. э. являются многочисленные попытки узурпации императорской власти. По подсчетам А. Демандга, только за 50 лет от убийства Александра Севера (235 г. н. э.) до смерти Карина (285 г. н. э.) неудачные попытки узурпировать императорскую власть предпринимались 41 раз[403]. В большинстве случаев власть узурпаторов распространялась на небольшую территорию, в их распоряжении оказывались незначительные военные силы, и они быстро устранялись с политической сцены. Но иногда узурпаторам удавалось подчинить своей власти значительную часть римских владений и довольно долго соперничать с признанными римским сенатом императорами. Выступления именно этих узурпаторов привлекают внимание историков, хотя и неоднозначно ими трактуются. Некоторые исследователи объясняют фактическое отпадение ряда территорий от Рима тем, что центральное правительство было не в состоянии обеспечивать надежную защиту пограничных областей империи от вторжений варваров. В связи с этим население данных областей не желало платить в пользу Рима налоги, выдвигало своих правителей, в задачу которых входила борьба с внешними врагами. Таким образом, попытки провинций противостоять правителям Рима объясняются преобладанием местных интересов над общеимперскими[404]. Среди историков марксистского направления преобладает мнение, согласно которому сепаратистские стремления провинций были связаны с особенностями социально-экономического развития Римской империи в III в. н. э. В работах советских историков провинциальный сепаратизм трактуется как проявление и следствие кризиса рабовладельческого способа производства, разложения муниципального строя, усиления экономических позиций не связанной с городской собственностью провинциальной земельной знати[405].

Стремление провинций к отделению от Рима обычно усматривается в выступлениях против императора Галлиена придунайских узурпаторов Ингенуя и Регалиана, в фактах возникновения Галльской империи на Западе и Пальмирской державы на Востоке Римской империи[406]. Следовательно, анализ именно этих выступлений в провинциях против центрального правительства необходим для решения вопроса о существовании провинциального сепаратизма в римском государстве в период кризиса III века.

2.1. Выступления Ингенуя и Регалиана

Достаточно подробное и точное изложение событий, связанных с попытками узурпации императорской власти на Дунае в правление императора Галлиена, весьма затруднено в силу крайне скудного освещения их в исторических источниках.

О происхождении и карьере узурпатора Ингенуя в нарративных источниках ничего не сообщается. Хотя в литературе за этим узурпатором закрепилось имя Ингенуй, древние авторы называют его по-разному: Ingenuus (SHA. Туг. trig. IX), Ingebus (Aur. Viet. De Caes. 33), Genuus (Oros. VII. 22, 10). He совсем ясно также, какой пост занимал этот узурпатор к моменту провозглашения его императором. В его жизнеописании говорится, что он управлял Паннонией и был объявлен императором мезийскими легионами (SHA. Туг. trig. IX). По данным Аврелия Виктора (De Caes. 33), в момент выступления против Галлиена этот узурпатор «заботился о Паннониях». Сложно определить и дату провозглашения Ингенуя императором. Согласно его жизнеописанию, он выступил против Галлиена в консульство Туска и Басса (SHA. Туг. trig. IX), т. е. в 258 г. н. э.[407] Но Аврелий Виктор сообщает, что Ингенуй захотел стать императором, узнав о пленении персами императора Валериана (De Caes. 33). А это пленение современные историки относят к 259 или 260 гг. н. э.[408]

Естественно, что при таком состоянии Источниковой базы и в литературе отдельные аспекты выступления Ингенуя реконструируются лишь предположительно. Принято считать, что он занимал какой-то важный пост в придунайских провинциях и под его командованием находились войска одной или нескольких провинций этого региона[409]. Некоторые исследователи датируют выступление Ингенуя 258 г. н. э.[410], другие же — 260 г. н. э.[411]

Видимо, толчком для провозглашения Ингенуя императором явилась угроза придунайским провинциям империи со стороны варваров. В жизнеописания Ингенуя сообщается, что в то время на владения римлян «надвигались сарматы» (SHA. Туг. trig. IX). Й. Фитц предполагает, что Ингенуй на Дунае находился в качестве военного советника при сыне императора Галлиена Валериане-младшем, который был здесь представителем правящей фамилии. После смерти Валериана-младшего в 258 г. н. э. Ингенуй остался самым влиятельным человеком в придунайских провинциях. Опасаясь чрезмерного укрепления позиций Ингенуя, Галлиен закрыл монетный двор в Виминации. Но Ингенуй, используя этот акт императора, заявил подчиненным ему солдатам, что в условиях усиления натиска сарматов Галлиен уделяет мало внимания защите дунайской границы. И тогда солдаты объявили Ингенуя императором[412]. Недовольство войск и жителей придунайских провинций неэффективными и неэнергичными действиями Галлиена, его недостаточное внимание к нуждам Иллирика, стремление уменьшить политическую роль иллирийских войск в жизни Римской империи — причины, которые, по мнению ряда историков, способствовали выступлению Ингенуя[413].

Узурпация Ингенуя была непродолжительной. До нас не дошла ни одна посвященная ему надпись, он не успел организовать и выпуск собственной монеты. Галлиен, узнав о выступлении Ингенуя, срочно покинул рейнскую границу и отправился на Дунай. Для борьбы с узурпатором он привлек войска из Британии, прирейнских областей, Дакии, недавно созданный конный корпус во главе с Авреолом[414]. По подсчетам Ю. К. Колосовской, в военных действиях против Ингенуя участвовали вексилляции 17 легионов[415]. В Паннонии, у Мурсы, произошло решающее сражение, в котором войска Ингенуя были разгромлены; сам он пытался спастись бегством, но был убит своими же солдатами (SHA. Туг. trig. IX; Eutrop. IX, 8; Aur. Viet. De Caes. 33). Вероятно, no случаю победы над Ингенуем Галлиен выпустил монеты, в легендах которых легионы римской армии названы с почетными эпитетами VI piae, VI fideles (в шестой раз благочестивые и верные)[416]. По мнению А. Альфельди, поскольку Галлиен нуждался в войсках, эти эпитеты получили и те легионы, которые поддержали выступление Ингенуя[417].

Вероятно, после победы над Ингенуем Галлиен сравнительно мягко обошелся с выдвинувшими его воинами, но подверг суровым наказаниям поддержавшее узурпатора гражданское население придунайских провинций: следующий придунайский узурпатор, Регалиан, «… стал императором по почину мезийцев, которые до того были побеждены вместе с Ингенуем, и против чьих родичей тяжко свирепствовал Галлиен» (SHA. Туг. trig. X). (Но автор жизнеописания Ингенуя сообщает, что после подавления этого узурпатора Галлиен «… стал ужаснейшим образом свирепствовать против всех мезийцев — как воинов, так и граждан» (SHA. Туг. trig. IX).)

Относительно узурпации Регалиана мы располагаем большим объемом информации, чем о выступлении Ингенуя. Кроме довольно скупых и не всегда надежных свидетельств нарративных источников, имеются выпускавшиеся Регалианом монеты.

Как отмечают историки, это выступление против Галлиена было ускорено рядом обстоятельств. Хотя установить точную дату провозглашения Регалиана императором невозможно, ясно, что произошло оно вскоре после подавления выступления Ингенуя. Галлиен некоторое время оставался на Дунае, но потом в связи с провозглашением императором Постума отправился на Запад империи. Помимо борьбы с Постумом, ему пришлось отражать крупное вторжение франков и алеманнов в Италию[418]. Отбывая на Запад, Галлиен оставил во главе придунайских войск Регалиана. Его полное имя, происхождение и карьера не известны. Автор его жизнеописания называет его Regilianus (SHA. Туг. trig. X), в легендах выпускавшихся им монет он назван Р. С. Regalianus[419]. Видимо, Регалиан решил, что Галлиен не сможет справиться со всеми проблемами, которые встали перед ним после пленения императора Валериана персами и победы над Ингенуем, и решился на открытое выступление против него. Какими военными силами он при этом располагал, точно сказать невозможно. Автор его жизнеописания сообщает, что в момент провозглашения его императором Регалиан занимал пост Illyrici dux (SHA. Туг. trig. X). По мнению А. Добо, под управлением Регалиана были обе Мезии и обе Паннонии; императором его объявили легионы Мезии, к ним присоединились легионы Верхней Паннонии, но войска Нижней Паннонии сохранили верность Галлиену[420] Ю. К. Колосовская считала, что под властью Регалиана находились военные силы обеих Панноний, Верхней Мезии и, очевидно, Дакии[421]. Проанализировав выпущенные Галлиеном в 261 г. н. э. монеты, А. Альфельди пришел к заключению, что под командованием восставшего Регалиана находились: два легиона Верхней Паннонии (X Близнец, XIV Близнец), легион XIII Близнец Дакии и XI Клавдиев легион Нижней Мезии[422].

По всей видимости, узурпация Регалиана оказалась более продолжительной, чем узурпация Ингенуя. Он успел выпустить свою монету. До нас дошли немногочисленные антонинианы Регалиана и его жены (или матери) Сульпиции Дриантиллы[423]. Найдены они исключительно на территории бывшей провинции Верхней Паннонии и чеканились скорее всего в Карнунте[424]. Причем эти монеты представляли собой надчеканку монет Каракаллы и Александра Севера. Юлии Домны и Юлии Мезы[425]. Й. Фитц обратил внимание на легенды монет: VIRTUS AUGG, AEQUITAS AUGG, CONCORDIA AUGG. По его мнению, под двумя Августами здесь имеются в виду Регалиан и Постум. Следовательно, Регалиан пропагандировал идею союза с основателем Галльской империи[426].

Занятый борьбой с Постумом и варварами, Галлиен не мог сразу же приступить к подавлению выступления Регалиана. Но и Регалиан не имел возможности для расширения зоны своего господства. Вскоре после провозглашения его императором ему пришлось все свое внимание сосредоточить на борьбе с большим вторжением в Паннонию варваров — племен сарматов и квадов или роксоланов (SHA. Туг. trig. X; Eutrop. IX, 8; lord. Rom. 287). Выпуск монет с легендой VICTORIA позволяет предполагать, что первоначально Регалиану удалось достичь успехов в войне с варварами. Но затем обстоятельства изменились: Регалиан «… предпринял много решительных действий против сарматов, но был убит по подстрекательству роксоланов, с согласия воинов, под влиянием страха, охватившего провинциалов, как бы Галлиен не применил снова еще более жестоких мер» (SHA. Туг. trig. X). На основе этого не вполне ясного сообщения о гибели Регалиана

В. Кугофф делает вывод, что выступление узурпатора собственно было подавлено не римскими войсками: Регалиан погиб в борьбе с варварами, а его сторонников позже наказал Галлиен[427]. По мнению Ю. К. Колосовской, для борьбы со сторонниками Регалиана император Галлиен привлек легионы Германии и конницу мавров во главе с Авреолом[428]. А. Апьфельди считал, что по случаю победы над Регалианом Галлиен выпустил монеты, в которых участвовавшие в подавлении этого выступления легионы названы с почетными эпитетами VII piae, VII fideles[429]. Но Й. Фитц предполагал, что эти монеты были выпущены не в связи с подавлением узурпации Регалиана, которая не представляла большой угрозы для Рима, а по случаю крупной победы над варварами, атаковавшими Паннонию и двигавшимися к Италии[430].

Как видим, ни Ингенуй, ни Регалиан, будучи объявленными императорами, не попытались получить официальное признание сената и захватить столицу Римской империи. Ф. Хартманн объяснял это тем, что из-за необходимости борьбы с внешними врагами придунайские узурпаторы не могли снять войска с дунайской границы и вести их на Рим[431]. В. Н. Дьяков трактует такое поведение Ингенуя и Регалиана как показатель стремления к отделению от Рима и образованию сепаратной Дунайской империи[432]. К числу проявлений провинциального сепаратизма в Римской империи относила выступления Ингенуя и Регалиана и Е. М. Штаерман[433]. Хотя она признавала, что свидетельства источников не позволяют делать окончательные выводы о социальной базе выступлений этих узурпаторов, но предполагала, что их сторонники принадлежали к появившимся уже к середине III в. н. э. в придунайских провинциях богачам и кругам, которые сочувствовали императору Валериану и были недовольны правившим в интересах муниципальных рабовладельцев Галлиеном[434].

На наш взгляд, Ингенуй и Регалиан не предприняли поход на Рим из-за напряженной обстановки на дунайской границе, и один только этот факт не может считаться достаточным основанием для отнесения выступления названных узурпаторов к числу сепаратистских движений в Римской империи. В литературе уже обращалось внимание и на сомнительность выводов Е. М. Штаерман о социальной опоре Ингенуя и Регалиана. Так, Ю. К. Колосовская считала, что на Дунае, и в частности в Дакии, в середине III в. н. э. отсутствовали те слои населения, которые могли бы стремиться к отпадению от Римской империи. Хотя, предполагала она, представители крупного землевладения и поддерживали узурпации Ингенуя и Регалиана, но местная аристократия не имела столько сил, чтобы образовать самостоятельное и независимое от Рима государство[435]. В. Н. Дьяков признавал ошибочным мнение Е. М. Штаерман о социальной базе Ингенуя и Регалиана. Он отмечал, что в отличие от Галлии крупного землевладения на Дунаев середине III в. н. э. не было, а свидетельства источников говорят как раз о том, что эти узурпаторы были выдвинуты солдатами войск придунайских провинций и связанными с ними жителями этих областей[436].

2.2. Галльская империя

Возникновение так называемой Галльской империи произошло в определенной степени в связи с рассмотренными выше событиями на Дунае. Будучи соправителем своего отца, императора Валериана, Галлиен, после того как Валериан отправился на войну с персами, руководил борьбой с вторжениями варваров в европейской части империи. В середине 250-х годов он находился на рейнской границе. В это время на Верхнем Рейне сильным противником римлян были алеманны, а на Нижнем Рейне в 257 г. н. э. появился не менее грозный враг в лице франков[437]. Галлиена сопровождал его младший сын Салонин (Р. Licinius Cornelius Saloninus Valerianus). После смерти на Дунае старшего сына Галлиена — Валериана-младшего, возведенного незадолго до этого в ранг Цезаря[438], Салонин был объявлен наследником престола (Epit. 33), а когда Галлиен узнал о выступлении Ингенуя, он покинул рейнскую границу, оставив здесь Салонина в качестве представителя правящей фамилии[439]. Важную роль при молодом Цезаре должны были играть два человека — Сильван (Silvanus (Zos. I, 38)) или Альбан (Albanus (Zon. XII, 24)) и Постум (М. Cassianius Latinius Postumus (CIL. II, 4919; 4943)). Нарративные источники довольно неопределенно говорят об их официальных постах. По сообщению Зонары (XII, 24), Галлиен поручил Постуму защиту берегов Рейна, чтобы он препятствовал зарейнским варварам вторгаться в римские провинции. Автор жизнеописания Постума пишет, что Галлиен препоручил ему Салонина «… с тем, чтобы Постум охранял его жизнь и наставлял его в том, как должен вести себя и действовать император» (SHA. Туг. trig. III). В литературе высказываются различные предположения относительно карьеры и официальных постов Сильвана и Постума[440]. По мнению И. Кенига, недостаток свидетельств источников делает невозможными ответы на эти вопросы, и он предлагает считать Сильвана советником Салонина в гражданских делах, а Постума — ответственным за защиту рейнской границы империи[441].

В то время как Галлиен увел с собой часть войск для борьбы с придунайским узурпатором, натиск германских племен на рейнской границе усилился. Особенно крупное и удачное вторжение в римские владения франки и алеманны осуществили в 258/9 г. н. э.[442] Они прошли через Галлию, вторглись в Испанию, разграбили город Тарракону и, сев на корабли, достигли мавретанского побережья Африки (Aur. Viet. De Caes. 33; Eutrop. IX, 8). Согласно данным авторов жизнеописаний Галлиена и Постума (SHA. Gall. duo. IV; Туг. trig. Ill), эти успехи варваров привели к тому, что галлы, возмущенные неспособностью императора Галлиена обеспечить их безопасность, объявили императором Постума, а солдаты римских войск, размещенных в западных провинциях империи, поддержали их решение. Однако современные историки[443] склонны больше доверять той версии обстоятельств прихода к власти Постума, которую излагает Зонара. Он сообщает, что возглавлявшиеся Постумом войска нанесли поражение отряду германцев, возвращавшемуся за Рейн после грабежа римских владений. В благодарность за победу Постум разделил между воинами отбитую у варваров добычу. Тут к месту событий прибыл Сильван и заявил, что солдаты должны вернуть всю добычу Салонину. Возмущенные воины отказались служить Салонину и провозгласили императором Постума. Салонин и Сильван были осаждены восставшими солдатами в Колонии Агриппине. Спустя некоторое время то ли жители города, то ли воины его гарнизона выдали Сапонина и Сильвана Постуму, итот приказал их убить (XII, 24). Так же описывает эти события и Зосим (I, 38).

В литературе провозглашение Постума императором датируется неоднозначно. Некоторые историки относят его к 259 г. н. э.[444] Ж.-П. Калю на основе анализа выпущенных Постумом монет датирует провозглашение его императором 260 г. н. э.[445] И. Кениг, исходя из того, что в надписи 260 г. н. э., найденной на территории лагеря легиона в Виндониссе (CIL. XIII, 5203), упоминается Цезарь Салонин, также считает, что описанные выше события произошли не раньше лета 260 г. н. э.[446]

Сразу после своего провозглашения императором Постум не пошел на Италию, чтобы занять Рим и добиться признания его власти сенатом. Он оставался за Альпами. Здесь его власть была признана не только на территории Германии и Галлии[447], но, как показывает эпиграфический материал, и в Британии (CIL. VII, 823; 1150; 1160; 1161 = ILS. 560), и в испанских провинциях (CIL. II, 4919; 5736; 4943 = ILS. 562).

Став правителем всего Запада Римской империи, Постум прежде всего уделил внимание защите своих владений от вторжений германцев (Eutrop. IX, 9; Oros. VII. 22, 10). Он не только «… крепкой рукой охранял Галлии от всех бушевавших вокруг них варваров» (SHA. Gall. duo. IV) и, «… прогнав все германские племена, возвратил Римской империи прежнюю безопасность» (SHA. Туг. trig. Ill), но и осуществлял походы на правый берег Рейна (SHA. Туг. trig. V). Жители внутренних областей Галлии в правление Постума стали чувствовать себя настолько в безопасности, что, как свидетельствует археологический материал, в здешних городах в это время прекращается строительство укреплений[448].

Победы над германцами позволили Постуму принять титул Germanicus maximus («величайший германский») (CIL. II, 4943 = ILS. 562; CIL. XIII, 9023 = ILS. 561), выпускать монеты с легендой RESTITUTOR GALLIARUM («восстановитель Галлий»)[449]. Успехов в борьбе с варварами Постум достиг не только благодаря высоким боевым качествам находившихся в его подчинении римских войск, но и потому, что он получил много вспомогательных отрядов от кельтов и франков» (SHA. Gall. duo. VII), в том числе и из глубинных районов зарейнской Германии[450].

Именно привлечение Постумом на службу германских наемников и то, что он сразу после провозглашения императором не предпринял поход на Рим, трактуется Е. М. Штаерман как доказательство того, что Постум не был «солдатским» императором. По ее мнению, он был выразителем сепаратистских устремлений крупных землевладельцев Запада Римской империи, опиравшимся на знать западных провинций, к которой он и сам принадлежал[451], не пользовавшимся достаточной поддержкой воинских кругов и близких к ним слоев мелких и средних муниципальных собственников и потому вынужденным нанимать отряды из свободных германцев[452]. Признавая наличие на монетах Постума легенд, которые можно толковать как свидетельства о его претензиях на власть над всей Римской империей (ROMAE AETERNAE, HERCULI ROMANO («вечному Риму», «римскому Геркулесу»)[453]), Е. М. Штаерман считает, что такие легенды появляются не с самого начала правления Постума, а только после того, как он получил поддержку первоначально враждебно относившихся к нему войск прирейнских провинций, и говорят лишь о том, что он надеялся «в случае удачи» стать идеальным римским императором, хотя вообще-то западные провинции при Постуме были готовы отделиться от Рима[454]. Возврат западных провинций под власть Рима при Аврелиане Е. М. Штаерман связывала с широким размахом движения багаудов в галльских провинциях. По ее мнению, не будучи в силах справиться с багаудами, напуганная знать Запада империи решила отказаться от претензий на самостоятельное существование и с помощью правителя Рима защитить свои классовые интересы[455].

[392] Ibid. — S. 262.

[393] Cm.: Williams S. Diocletian and the roman recovery… — P. 41;

[394] Kienast D. Romische Kaisertabelle… — S. 262.

[395] Burckhardt J. Die Zeit Constantin’s des Grossen. — Basel, 1853.— S. 56.

[396] Chastagnol A. Le senat remain a l’epoque imperiale… — P. 234.

[397] Ibid.

[398] Williams S. Diocletian and the roman recovery… — P. 57.

[399] Demandt A. Der spatromische Militaradel… — S. 611.

[400] Jones A. Η. M. The Later Roman empire… — P. 49–50.

[401] Ibid. — P. 48.

[402] Demandt A. Der spatromische Militaradel… — S. 611.

[403] Demandt A. Die Spatantike: Romische Geschichte… — S. 37.

[404] См.: AltheimF. DieSoldatenkaiser… — S. 178;

[405] См.: Ременников A. M. Борьба племен Северного Причерноморья с Римом в III в. н. э…. — С. 17;

[406] А. И. Тюменев (История античных рабовладельческих обществ… — С. 272) и А. М. Ременников (Борьба племен Северного Причерноморья… — С. 17) утверждали, что сепаратизм провинций существовал в III в. н. э. также и в Малой Азии и Египте. Но, видимо, такой вывод они делали на основании того, что эти области входили в состав Пальмирской державы.

[407] Degrassi А. I fasti consolari dell’impero Romano del 30 avanti Cristo al 613 dopo Cristo. — Roma, 1952. — P. 70.

[408] Cm.: Fitz J. Ingenuus et Regalien// Collection Latomus. Vol. 81. — Bruxelles; Berchem, 1966. — P. 17.

[409] Ю. К. Колосовская считала, что под управлением Ингенуя находились обе Паннонии и обе Мезии, и он объединял под своей властью войска Реции, Норика, Паннонии, Верхней Мезии и Фракии (См.: Колосовская Ю. К. Паннония в Ι-ΙΙΙ веках… — С. 238). По мнению Д. Кинаста (Romische Kaisertabelle… — S. 220), Ингенуй был наместником обеих Панноний и обеих Мезий. А. Добо полагал (Die Verwaltung der romischen Provinz Pannonien… — S. 98), что Ингенуй был наместником обеих Панноний.

[410] См.: Дьяков В. Н. Социальная и политическая борьба… — С. 54;

[411] Cm.: Barbieri G. L’Albo Senatorio… — P. 280;

[412] Fitz J. Ingenuus et Regalien… — P. 34.

[413] См.: Дьяков В. H. Социальная и политическая борьба… — С. 88;

[414] Колосовская Ю. К. Римский наместник… — С. 32;

[415] Колосовская Ю. К. Паннония в I–III веках… — С. 238.

[416] Alfoldi A. Studien zur Geschichte… — S. 102.

[417] Ibid.

[418] Fitz J. Ingenuus et Regalien… — P. 45;

[419] Robertson A. S. Roman imperial coins… Vol. 4… — P. LXXVI–LXXVII.

[420] Dobo A. Die Verwaltung der romischen Provinz… — S. 99-100.

[421] Колосовская Ю. К. Римский наместник… — С. 32–33.

[422] Alfoldi A. Studien zur Geschichte… — S. 102.

[423] Robertson A. S. Roman imperial coins… Vol. 4…. — P. LXXVI–LXXVII.

[424] Cm.: Alfoldi A. Studien zur Geschichte… — S. 102.

[425] Колосовская Ю. К. Римский наместник… — С. 33;

[426] Fitz J. Ingenuus et Regalien… — P. 47–48.

[427] Kuhoff W. Herrschertum und Reichskrise… — S. 24.

[428] Колосовская Ю. К… Римский наместник… — С. 33.

[429] Alfoldi A. Studien zur Geschichte… — S. 102.

[430] Fitz J. Ingenuus et Regalien… — S. 64, 67.

[431] Hartmann F. Herrscherwechsel und Reichskrise… — S. 176.

[432] Дьяков В. H. Социальная и политическая борьба… — С. 88.

[433] Штаерман Е. М. Кризис рабовладельческого строя… — С. 479.

[434] Там же. — С. 9, 479.

[435] Колосовская Ю. К. К истории падения римского господства… — С. 81.

[436] Дьяков В. Н. [Рецензия]… — С. 128.

[437] Gesellschaft und Wirtschaft… — S. 10.

[438] Kuhof fW. Herrschertum und Reichskrise… — S. 22.

[439] Biegel G. Die Mtlnzstatte Κόΐη in der Zeit des Gallischen Son-derreiches // AuNdRW. Principat.4. Bd. — Berlin; New York, 1975. — S.753.

[440] Cm.: Mazza M. Lotte sociali e restaurazione… — P. 259;

[441] Konig I. Die gallischen Usurpatoren von Postumus bis Tetricus. — MUnchen, 1981. — S. 46–47.

[442] Hartmann F. Herrscherwechsel und Reichskrise… — S. 44.

[443] Cm.: Altheim F. Die Krise der alten Welt… — S. 177;

[444] Cm.: Parker Η. M. D. A History of the Roman world… — P. 168;

[445] Callu J.-P. La politique monetaire des empereurs romaines de 238 a 311, — Paris, 1969. — P.213.

[446] Konig I. Die Gallischen Usurpatoren… — S. 42.

[447] Wacher J. The Roman Empire… — P. 241;

[448] King A. Roman Gaul and Germany… — P. 176.

[449] Elmer G. Die Mtinzpragung der gallischen Kaiser in Koln, Trier und Mailand // Bonner Jahrbucher. — Hf. 146. — Darmstadt, 1941. — S. 53; RIC. V, 2. — P. 343.

[450] Дряхлов В. H. Войны германских племен… — С. 162.

[451] Штаерман Е. М. Кризис III в. в Римской империи… — С. 151.

[452] Штаерман Е. М. Отражение классовых противоречий… — С. 69;

[453] Elmer G. Die Milnzpragung der gallischen… — S. 52;

[454] Штаерман E. M. Отражение классовых противоречий… — С. 69–70.

[455] Штаерман Е. М. Кризис рабовладельческого строя… — С. 467–468.