Римская Империя в III веке нашей эры. Проблемы социально-политической истории: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Для политической жизни римского государства в III в. н. э. характерна многочисленность правителей и претендентов на императорский престол. Императоры и некоторые из узурпаторов императорской власти выпускали множество монет и медальонов. Вследствие этого мы имеем возможность использовать в качестве существенного источника для изучения социально-политической жизни Римской империи в III в. н. э. богатый нумизматический материал[27]. Историческая информация содержится не только в надписях (легендах) и изображениях на монетах, но и в металле, из которого чеканились монеты, в том, где выпускались монеты императора или узурпатора императорской власти, на какой территории монеты имели оборот. Нумизматический материал помогает глубже раскрыть вопросы о политической роли сената и армии в III в. н. э., об изменениях в характере власти императора, о сущности государственных образований на Западе и Востоке империи в 60–70-х гг. III в. н. э. и т. д.

Обнаруженный в результате раскопок археологический материал несет в себе информацию об экономике, быте, культуре народа. В последнее время историки все смелее используют данные археологии (клады монет, остатки строений, следы пожарищ и т. п.) для изучения таких вопросов, как изменения в социальной структуре римского общества, особенности внешнеполитического положения Римской империи в рассматриваемый период.

Документы юридического характера[28] имеют историческую ценность, предельно точно и объективно отражая реалии соответствующего времени. К сожалению, социально-политические отношения римского государства в III в. н. э. не получили в имеющихся юридических материалах равномерного отражения. А. Джоунз сравнил в связи с этим III в. н. э. в римской истории с темным туннелем, освещенным с двух концов (документы юридического характера времени правления династии Северов и правления Диоклетиана) и совершенно непроницаемым пространством посередине[29]. Однако и тот материал юридического характера, которым мы располагаем, довольно информационен. Юридические документы помогают судить о правовом положении солдат римской армии, об официальном месте римского сената в системе государственных органов Римской империи эпохи Принципата, об основах законности императорской власти и др.

Подводя итоги анализа исторических источников, можно констатировать, что они довольно многочисленны и разнообразны по своему характеру. Значение отдельных групп источников не одинаково, но в каждой из них имеется ценная информация по тем или иным вопросам социально-политической истории Римской империи в III в. н. э. Комплексное же использование всей совокупности источников делает вполне реальным глубокое и всестороннее исследование проблемы.

Социально-политическая жизнь Римской империи в III в. н. э. была наполнена сложными, часто драматическими событиями. Такие периоды истории всегда привлекали внимание исследователей. Поэтому нет ничего удивительного в том, что проблема социально-политического развития римского государства рассматриваемого времени уже давно и очень активно изучается историками, и к настоящему времени имеется весьма широкий круг специальной литературы по проблеме в целом и по отдельным ее аспектам.

Первые шаги в исследовании социально-политического развития Римской империи в III в. н. э. были сделаны историками Западной Европы в конце XVII–XVIII вв. В публикациях этого периода[30] проблема социально-политического развития Римской империи в III в. н. э. исследовалась довольно поверхностно. Исторические труды носили характер общих обзоров весьма длительных этапов истории Древнего Рима и не были посвящены специально III веку н. э. Авторы этих публикаций почти (или совершенно) не использовали эпиграфический и нумизматический материал, а к свидетельствам нарративных источников относились без надлежащей критики, хотя иногда и высказывали сомнения по поводу некоторых сообщений историков древности. Так, Э. Гиббон вслед за античными авторами просенатской ориентации считал, что причинами трудностей и неурядиц, которые переживало римское государство в III в. н. э., были развращенность и нахальство солдат римской армии; характеризовал императора Галлиена как самого непригодного правителя империи[31]. Но вместе с тем он называл выдумкой сообщение античных историков о восстании монетариев, утверждал, что против императора Аврелиана в Риме выступили его политические противники, а не работники монетного двора[32].

Значительным этапом в исследовании социально-политической истории Римской империи в III в. н. э. западноевропейскими учеными является XIX в. На протяжении этого столетия расширяется круг нарративных источников, привлекаемых историками для изучения проблемы; повышается уровень критического отношения к свидетельствам древних авторов; все в большей степени используются данные эпиграфики и нумизматики. Наряду с работами общего характера[33], в которых рассматривается римская история на протяжении нескольких веков, уже в первой половине XIX в. появляются исследования европейских историков, посвященные истории отдельных регионов Римской империи[34]; с середины века публикуются работы по истории правления некоторых императоров III в. н. э.[35]; делаются попытки определить причины возникновения кризиса III века и установить место этого кризиса в истории Римской империи. Так, по мнению французского историка Симона де Сисмонди, частая смена правителей Рима в III в. н. э. вызывалась тем, что в условиях установленного законом порядка наследования императорской власти все решала военная сила; первые три с половиной века существования Римской империи он делил на четыре периода, третий из которых, продолжавшийся со 192 по 284 гг. н. э., определялся исследователем как период кризиса III века[36].

Во второй половине XIX — начале XX вв. большой вклад в изучение социально-политической истории Римской империи на всем протяжении ее существования и в III в. н. э. в частности внесли немецкие антиковеды. Они пытались выяснить причины упадка римского государства[37], изучали историю основных государственных учреждений Рима[38], эволюцию вооруженных сил римлян[39], историю правления конкретных римских императоров III в. н. э.[40]

На этот период приходится научная деятельность выдающегося исследователя античной истории Теодора Моммзена. Большое значение для развития антиковедения имели его активное участие в издании свода латинских надписей а также опубликованные им работы по истории римского государства. Некоторые вопросы социально-политического развития Римской империи Т. Моммзен рассматривал в «Истории Рима»[41]. Существенное влияние на представления его современников о сущности событий римской истории в III в. н. э. оказали труды авторитетного ученого, в которых рассматривались вопросы римского права. В них Т. Моммзен приходит к заключению, что в период Принципата (Ι—ΙΙ вв. н. э.) в Римской империи было двоевластие (диархия) императора и сената. Со смертью Александра Севера (235 г. н. э.) началась агония данной системы власти; император Галлиен отстранением сенаторов от командных постов в армии положил конец не только двоевластию, а и самой системе Принципата. Диоклетиан восстановил стабильность в государстве, но его реформы привели к созданию политической системы, совершенно отличной от существовавшей в период Принципата[42].

Много внимания изучению социально-политического развития Римской империи в III в. н. э. уделил в начале XX в. французский историк Л. Омо. Он исследовал историю политических учреждений римлян[43], а также правление римских императоров второй половины III в. н. э. — Галлиена, Клавдия II, Аврелиана[44]. В работе, посвященной правлению Галлиена, Л. Омо фактически осуществил «реабилитацию» этого императора перед историей. Ученый обращает внимание на то, что негативная оценка Галлиена содержится в трудах просенатски настроенных латинских историков, древние же авторы из восточной части империи оценивают деятельность этого императора положительно. Он заключает, что Галлиен в чрезвычайно сложных условиях прилагал большие усилия для борьбы с внешними врагами империи и сохранения территориальной целостности государства и что у нас нет оснований считать этого императора плохим правителем. Исследуя правление Клавдия II и Аврелиана, Л. Омо проанализировал историю Галльской империи и Пальмирской державы, характер отношений их правителей с римскими императорами; скрупулезно рассмотрел восстание монетариев в Риме при Аврелиане; сделал вывод, что учреждение Аврелианом общегосударственного культа бога Солнца являлось политической и даже административной реформой, способствовавшей укреплению власти императора и делавшей легитимным деспотизм.

Довольно много обстоятельных исследований проблемы социально-политического развития Римской империи в III в. н. э. или отдельных ее аспектов было издано зарубежными историками в период между двумя мировыми войнами.

Еще во время I мировой войны О. Шульц издал труд, посвященный анализу системы Принципата[45], а вскоре после этого — специальное исследование[46], в котором он попытался определить место III века н. э. в истории Римской империи. По его мнению, и в эпоху Принципата, и на протяжении III в. н. э. римский сенат оставался источником права, и его решения о наделении принцепса определенными полномочиями были основой легитимности власти императора. Опираясь на свидетельства Аврелия Виктора,

О. Шульц утверждал, что после смерти императора Проба сенат потерял власть и право избирать императора, а значит, с этого момента, а не с приходом к власти Диоклетиана, начался новый период истории Римской империи — период Домината. Коснувшись вопроса о Пальмирской державе, О. Шульц пришел к заключению, что целью Вабаллата было не отпадение от Рима, а установление своей власти над всей Римской империей.

Значительным событием в антиковедении межвоенного периода стала публикация в 1926 г. эмигрировавшим из России М. И. Ростовцевым фундаментального исследования по социально-экономической истории Римской империи[47]. Период римской истории от гибели Александра Севера до провозглашения императором Диоклетиана он называл «великой социальной и политической революцией»[48], хотя в другом месте своего труда заявлял, что у него нет никаких сомнений в том, что кризис III века был не политическим, а социальным по характеру[49]. По мнению ученого, в III в. н. э. в римском государстве происходила борьба между опиравшимся на армию императором и высшими классами империи. При этом сенат выражал интересы городской буржуазии[50], а армия еще во II в. н. э. потеряла связи с городами и превратилась в армию сельских жителей империи[51]. Таким образом, по М. И. Ростовцеву, главной движущей силой социальной революции III века выступал антагонизм между городом и селом, и борьба между ними продолжалась до тех пор, пока высшие классы не признали победы над ними полуварварских солдат[52].

Труд М. И. Ростовцева получил большой отклик среди историков античности, был переведен на несколько европейских языков и принес автору мировую известность. И поныне имя этого ученого пользуется заслуженным авторитетом. Но позже концепция М. И. Ростовцева подверглась критике, и в настоящее время у нее мало приверженцев среди историков.

С 30-х годов вопросы социально-политического развития Римской империи в III в. н. э. начал исследовать выдающийся венгерский антиковед А. Альфельди. В результате многолетнего глубокого изучения римской истории он опубликовал работы, в которых анализировал события политической истории римского Востока в годы правления Галлиена и Клавдия II[53], излагал свои взгляды на кризис III века[54] и на особенности власти римских императоров[55]. А. Альфельди был автором раздела 12-го тома «Кембриджской древней истории»[56], освещавшего развитие Римской империи в III в. н. э.

В своих работах ученый основательно исследовал различные аспекты проблемы социально-политического развития Римской империи в III в. н. э. Анализ свидетельств источников о Галльской империи привел его к выводу, что по характеру программа ее основателя Постума не являлась галльской, т. е. Постум не стремился к отпадению от Римской империи. Изучив изменения в составе римской армии на протяжении III в. н. э., историк заключил, что солдаты этого времени не были деклассированным элементом. Суть кризиса III века А. Альфельди видел в том, что в сложных условиях того времени в римском государстве не нашлось такого слоя населения, который вынес бы на себе всю тяжесть борьбы с трудностями. Только после того, как в борьбу за стабилизацию ситуации в государстве включились иллирийцы (историк называет их «сыновьями дунайской земли» — «die Sohne des Donaulandes»), империю удалось вывести из состояния кризиса[57]. По определению А. Альфельди, большим счастьем для империи являлось то, что к этому времени уроженцы дунайских областей были уже полностью романизованы и повсеместно в империи боролись за величие Рима[58].

Установление фашистской диктатуры и господство нацистской идеологии повлияли на исторические построения некоторых ученых Германии. Так, Ф. Альтхайм, начиная с конца 30-х годов, опубликовал несколько работ, в которых с определенных позиций трактовалось социально-политическое развитие Римской империи в III в. н. э.[59] При рассмотрении кризиса III века он руководствовался учением Ранке о примате внешней политики, о том, что все народы и расы на Земле делятся на молодые и старые. Период от смерти императора Комм ода до провозглашения императором Диоклетиана Ф. Альтхайм называл веком солдатских императоров. Кризис III века, по его мнению, Римская империя не могла легко преодолеть потому, что италики были уже старым народом (раньше, когда римляне были молодым народом, они легко выходили из кризисных ситуаций). В III в. н. э. в дверь империи стучались новые народы и расы, которые еще не сыграли свою роль в истории. Среди прочих народов и рас, населявших римское государство, в III в. н. э. выделились сирийцы и иллирийцы. Именно борьба между этими народами за господство в империи, а не классовая борьба, утверждал Ф. Альтхайм, определяла политическую жизнь Римской империи в III в. н. э. Поскольку сирийцы были изнежены жизнью в городах, они не могли быть достойными соперниками иллирийских легионов[60].

Конечно же, эта концепция не получила поддержки историков других стран и подверглась критике, в частности Е. М. Штаерман[61].

В послевоенные годы проблему социально-политического развития Римской империи в III в. н. э. изучали не только ученые многих стран Европы (Германии, Англии, Франции, Италии и др.), но и американские исследователи. Уже в первые десятилетия после окончания мировой войны были опубликованы труды по истории Римской империи в целом[62]; работы, посвященные истории отдельных регионов Римской империи[63], истории правления конкретных римских императоров III в. н. э.[64], развитию главных политических учреждений римского государства[65], римской армии[66] и т. д.[67]

Начиная с 60-х годов много внимания вопросам социально-политического развития Римской империи в III в. н. э. уделяет Г. Альфельди. К настоящему времени им опубликовано несколько серьезных исследований по этому периоду римской истории[68]. По мнению ученого, еще во второй половине II в. н. э. в Римской империи начался общий (или тотальный), охвативший все сферы жизни государства кризис, вызванный не обострением социальных конфликтов, а усилением хозяйственных трудностей и варварских вторжений. Социальные же противоречия обострились из-за начавшегося кризиса. Развитию кризиса и его преодолению способствовали процессы, происходившие в римской армии. С усилением внешней опасности императоры III в. н. э. объединяют под единым командованием войска нескольких соседних провинций, что, наряду с укреплением связей солдат с гражданским населением провинций, ведет к образованию в империи нескольких военных группировок (британской, рейнской, дунайской, восточной) и так называемых «военных сообществ» («Militargesellschaft»). Интересы последних не совпадают, и между ними идет борьба за возведение на императорский престол выразителя их интересов. Таким образом, армия перестала быть орудием власти в руках императора. Кризис был преодолен, по мнению Г. Альфельда, лишь тогда, когда в результате реформ Диоклетиана и Константина войска снова оказались под властью императора и возросло значение военного и бюрократического аппарата империи.

В 60–90-е годы интерес зарубежных антиковедов к событиям римской истории III в. н. э. не только не уменьшается, но значительно возрастает. В эти десятилетия проблема социально-политического развития Римской империи данного периода плодотворно исследуется европейскими и американскими учеными, а также историками из стран Азии, например Японии. История римского государства в III в. н. э. рассматривается в работах общего характера[69]; публикуются исследования, посвященные кризису III века[70] или развитию отдельных регионов империи в период этого кризиса[71]; объектами изучения в других изданиях становятся римский сенат[72], армия[73], императорская власть[74]. Историки объединяют свои усилия в изучении проблемы развития Римской империи в III в. н. э., в результате чего публикуются сборники работ, освещающих этот период римской истории[75]. Среди достаточно многочисленных римских императоров III в. н. э. особое внимание историков привлекает Галлиен[76].

Для публикаций зарубежных историков последнего времени характерно то, что их авторы все чаще не только отмечают негативные явления в социально-политической жизни империи в III в. н. э., но и обращают внимание на качественные положительные сдвиги в различных сферах римского государства, которые во многом определили особенности развития всего Средиземноморья в последующие столетия. Некоторые, особенно немецкие, антиковеды начинают вообще ставить под сомнение правомерность определения III в. н. э. как периода кризиса. Так, Ф. Кольб утверждал, что нет никаких оснований считать этот век кризисным периодом[77]. С его мнением в целом согласен и другой немецкий исследователь — К. Штробель. В своем труде он стремится определить содержание понятия «кризис». Сравнивая характерные черты развития Римской империи в III в. н. э. и процессы, присущие в его понимании периоду кризиса, К. Штробель приходит к заключению, что на протяжении этого столетия римское государство прошло через ряд кризисных ситуаций, но кризиса как такового в нем не было[78].

Таким образом, в течение трех веков проблема социально-политического развития Римской империи в III в. н. э. была объектом изучения многих зарубежных антиковедов. Отдельные ее аспекты трактовались историками далеко не однозначно. Хотя на сегодняшний день уже опубликованы многочисленные статьи и монографии, посвященные римской истории III в. н. э., можно с уверенностью утверждать, что разработка этой проблемы в зарубежном антиковедении будет интенсивно продолжаться и в будущем.

Если учитывать, что российское антиковедение стало полноценной составной частью мировой историографии античности только к середине XIX в., нет ничего удивительного в том, что в России первые исследования, в которых рассматривались некоторые вопросы социально-политического развития Римской империи в III в. н. э., появились лишь во второй половине XIX в., и их было совсем немного.

Весьма кратко римская история III в. н. э. освещалась в работах общего характера С. В. Ешевского[79] и И. В. Нетушила[80]. На основании данных эпиграфики рассматривал роль армии в жизни римского государства Ю. А. Кулаковский[81]. По его мнению, острая политическая борьба в Римской империи в III в. н. э. была следствием того, что центральная власть допустила проникновение в отдельные части римской армии духа провинциализма[82]. Р. И. Шерцль затрагивал вопросы о роли сената в выпуске монет в период Империи и о восстании монетариев Рима в правление императора Аврелиана[83]. А. С. Черноусов, несмотря на весьма обнадеживавшее название своей работы, фактически ограничился характеристикой трудов античных авторов, имеющих значение для изучения римской истории конца II — первой трети III вв. н. э.[84]

Следовательно, приходится признать, что российские историки не внесли заметного вклада в изучение социально-политического развития Римской империи в III в. н. э.

В советском антиковедении римская история III в. н. э. первоначально не относилась к числу наиболее интенсивно исследуемых проблем. В начале 20-х годов события социально-политической жизни Римской империи в III в. н. э. нашли отражение в работах научно-популярного характера. С. А. Жебелев[85] кратко излагал эти события и характеризовал источники по данному периоду истории Рима. В. С. Сергеев, который в то время принадлежал к так называемой школе Μ. Н. Покровского и разделял его мнение о существовании феодализма и торгового капитализма в государствах античности[86], также кратко осветил события политической жизни римского государства в III в. н. э. и утверждал, что одной из причин кризиса III века было своеобразное перерождение капиталистического хозяйства империи[87].

С 30-х годов проблема социально-политического развития Римской империи в III в. н. э. стала исследоваться в советском антиковедении намного активнее. В большой степени возрастание интереса советских историков к этому периоду римской истории вызвало высказывание И. В. Сталина о том, что «… революция рабов ликвидировала рабовладельцев и отменила рабовладельческую форму эксплуатации трудящихся»[88]. Приняв на вооружение эту мысль Сталина, советские историки увидели в бурных событиях III в. н. э. второй этап социальной революции, которая привела к смене рабовладельческой формации феодальной (первый этап они относили к периоду кризиса Римской республики). Так, А. И. Тюменев называл кризис III века повторным кризисом в более широких географических рамках. В разворачивании кризиса, по его мнению, противоречия внутри господствующего класса не играли почти никакой роли, кризис был обусловлен почти исключительно революционным движением низов. Во время кризиса III века действовали две силы: революционное движение низов и германская иммиграция, которые сливались в один поток, смывший шаткое сооружение империи[89]. Кризис III века, подчеркивал А. И. Тюменев, был не столько кризисом рабовладельческой системы, находившейся к этому времени в состоянии полного разложения, сколько выражением бессилия общества выйти из того тупика, в который его завело развитие античного рабовладельческого хозяйства. По выражению историка, это были бессильные и напрасные родовые потуги при рождении новой феодальной формации, завершившиеся успешно только благодаря хирургическому вмешательству германских варваров[90]. В событиях кризиса, считал А. И. Тюменев, наряду с социальным моментом на первый план выступают· сепаратистские стремления провинций[91].

Как революцию рабов рассматривал события политической истории Римской империи конца II–IV вв. н. э. В. И. Недельский. Вопреки свидетельствам античных авторов он утверждал, что власть Максимина Фракийца нашла поддержку широких народных масс; в лагерь этого императора стекались толпы беглых рабов, колонов, гладиаторов и городской бедноты; конфискованные у сенаторов земли Максимин раздавал крестьянам и рабам, освобождая их от всех налогов[92]. По мнению В. И. Недельского, в 237 г. н. э. в Африке произошло восстание колонов и рабов, направленное против римского господства. Но их недовольством воспользовались рабовладельцы, провозгласившие императором крупного землевладельца и сенатора Гордиана[93].

[27] Cohen H. Description historique des monnaies frappees sous ГEmpire romain conununent appelles medailles imperiales. T. 3–5. — Paris, 1883–1885;

[28] Iustiniani Digesta / Recogn. Th. Mommsen // Corpus iuris civilis. Vol. 1. — Berolini, 1899;

[29] Jones A. Η. M. The Later Roman empire. 284–602. A social, economic and administrative survey. Vol. 1. — Oxford, 1973. — P. 23.

[30] De Tillemont S. L. Histoire des empereurs et des autre princes, qui ont regne durant les six premiers siecles de l’eglise. P. 1–6. — Paris, 1696–1738;

[31] Гиббон Э. История упадка… Ч. 1… — С. 358.

[32] Там же. — С. 403–404.

[33] Duruy V. Histoire des romaines. T. 6. — Paris, 1879;

[34] Thierry A. Histoire de la Gaule sous Гadministration romaine. T. 2. — Paris, 1847.

[35] Bernhardt Th. Geschichte Roms von Valerian bis zu Diokletians Tode (253-313n. Chr.). 1. Abth. — Berlin, 1867;

[36] Simonde de Sismondi J. C. L. Histoire de la chute de l’Empire Romain et du declin de la civilisation, de l’an 250 a l’an 1000. T. 1. — Paris, 1835. — P.40, 56.

[37] Seeck Ο. Geschichte des Untergangs der antiken Welt. Bd. 1–6. — Berlin, 1897–1920.

[38] Marquardt K. J. Romische Staatsverwaltung. Bd. 1–3. — Leipzig, 1881–1885;

[39] Von Domaszewski A. Die Rangordnung des romischen Heeres. — Bonn, 1908.

[40] Dannhauser E. Untersuchungen zur Geschichte des Kaisers Probus (276–282). — Jena, 1909.

[41] Моммзен T. История Рима. T. 5 / Пер. с нем. — М., 1949.

[42] Mommsen Th. Romisches Staatsrecht. Bd. 1–3. — Leipzig, 1888;

[43] Homo L. Les institutions politiques romaines. — Paris, 1927.

[44] Homo L. L’Empereur Gallien et la crise de l’Empire Romaine au Hie siecle // Revue historique. — CXIII (May-August 1913). — P. 1–22; 225–267;

[45] Schulz O. Th. Das Wesen des romischen Kaisertums der ersten zwei Jahrhunderts. — Paderbom, 1916.

[46] Schulz O. Th. Vom Prinzipat zum Dominat. Das Wesen des romischen Kaisertums des dritten Jahrhunderts. — Paderbom, 1919.

[47] Rostovtzeff M. The social and economic history of the Roman empire. Vol. 1–2. 2nd ed. — Oxford, 1957.

[48] Ibid. Vol. L — P.448.

[49] Ibid. — P. 500.

[50] Ibid. — P. XII.

[51] Ibid. — P.128.

[52] Ibid. — P. 495–497.

[53] Alfоldi A. Die romische Mtlnzpragung und die historischen Ereignisse im Ostenzwischen 260 und 270 n. Chr. // Beiytus. — 1938. — Vol. 5. — Fasc. 1. — S. 47–91.

[54] Alfоldi A. La Grande Crise du Monde Romain au 3e siecle // L’Antiquite Classique. — 1938. — T. 7. — P. 5–18;

[55] Alfoldi A. Die monarchische Representation im romischen Kaiserreich. — Darmstadt, 1970.

[56] The Cambridge ancient history. Vol. 12: The imperial crisis and recovery A.D. 193–324. — Cambridge, 1939.

[57] Alfoldi A. Studien zur Geschichte… — S. 228.

[58] Ibid. — S. 384.

[59] Altheim F. Die Soldatenkaiser. — Frankfurt a. M., 1939;

[60] Altheim F. Die Soldatenkaiser… — S. 13, 14,144.

[61] См.: Штаерман E. M. Кризис рабовладельческого строя в западных провинциях Римской империи. — М., 1957. — С. 4–7.

[62] Boack А. Е. R. A History of Rome to 565 A. D. — New York, 1945;

[63] Julien Ch. — A. Histoire de l’Afrique du Nord. Tunisie — Algerie — Maroc. Des origines a la conquete arabe (647 Ap. J. — C.). — Paris, 1951;

[64] Manni E. L’impero di Gallieno. Contributto alia storia del III secolo. — Roma, 1949;

[65] Barbieri G. L’Albo Senatorio da Settimio Severo a Carino (193–283). — Roma, 1952;

[66] Van Berchem D. L’Armee de Diocletien et la reforme Constantinien-ne. — Paris, 1952;

[67] Детальный обзор публикаций о кризисе III века в Римской империи, изданных в 1939–1959 гг., см.: Walser G., Pekary Th. Die Krise des rttaischenReiches. Berichttlber dieForschungen zur Geschichte des 3. Jahrhunderts (193–284 n. Chr.) von 1939 bis 1959. — Berlin, 1962.

[68] Alfоldy G. Die Legionslegaten der romischen Rheinarmeen // Epigraphische Studien. 3. — Koln; Graz, 1957;

[69] Petit P. Histoire generale de l’Empire Romain. — Paris, 1974;

[70] Grant M. The Climax of Rome. The final achievement of the Ancient world A. D. 161–337. — Boston;

[71] Fitz J. Das Jahrhundert der Pannonier (193–284). — Budapest, 1982;

[72] Talbert R. J. A. The Senate of imperial Rome. — New Jersey, 1984;

[73] Ichikawa M. The Roman Army and Crisis of the Third Century A. D. // Kodai. — 1992. — N 3. — P. 45–55.

[74] Millar F. The Emperor in the Roman World (31 В. C. — AD 337). — London; New York, 1977;

[75] The Roman West in the Third Century. Vol. 1–2 / Ed. A. King, E. Henig. — Oxford, 1981;

[76] De Blois L. The policy of the emperor Gallienus. — Leiden, 1976;

[77] Kolb F. Wirtschaftliche und soziale Konflikte im Romischen Reich des 3. Jahrhunderts n. Chr. // Beihefte der Bonner Jahrbtlcher. — 1977. — Bd. 39. — S. 277.

[78] Strobel K. Das Imperium Romanum im «3. Jahrhundert». Modell einer historischen Krise? Zur Frage mentaler Strukturen breiterer Bevblkerungsschichten in der Zeit von Marc Aurel bis zum Ausgang des 3. Jh. n. Chr. — Stuttgart, 1993. — S. 341–345.

[79] Ешевский С. В. Центр римского мира и его провинции // Соч.: В 2 т. Т. 1. — М., 1870. — С. 123–280.

[80] Нетушил И. В. Обзор римской истории. — Харьков, 1916.

[81] Кулаковский Ю. Армия в Римской империи. — Б. М., б. г.;

[82] Кулаковский Ю. Армия в Римской империи… — С. 2.

[83] Шерцль Р. И. Римское монетное дело. — Харьков, 1893.

[84] Черноусов А. Е. Очерки по истории Римской империи 180–235 гг. Подготовка смуты III века. — Харьков, 1911.

[85] Жебелев С. А. Древний Рим. Ч. 2. Императорская эпоха. — Птг., 1923.

[86] Историография античной истории / Под ред. В. И. Кузищина. — М., 1980, — С. 333.

[87] Сергеев В. С. История Древнего Рима: Культурно-исторический очерк в научно-популярном изложении. — М., 1922. — С. 119.

[88] Сталин И. В. Вопросы ленинизма. 11-е изд. — М., 1945. — С. 412.

[89] Тюменев А. И. История античных рабовладельческих обществ. — М.; Л., 1935. — С. 265–266.

[90] Там же. — С. 267.

[91] Там же.

[92] Недельский В. И. Революция рабов и происхождение христианства. — М.; Л., 1936. — С. 10, 48–49.

[93] Там же. — С. 50.