– Ты тоже выглядела недовольно, – замечает он. – Не мне тебя винить. Тебе бы понравилось здесь, если бы Сайлас все не испортил.
Я откидываюсь назад, внезапно потеряв аппетит.
– Ага, – пялюсь на Джанет, разглядывающую нас с любопытством. – Ты закончила, малявка?
Она кивает, вытирая жирные пальцы об салфетку. Я достаю двадцатку из кошелька и кладу на стол.
– Не стоит, – говорит Довер, отмахиваясь от денег.
Я наклоняюсь, пока наши глаза не оказываются на одном уровне.
– Только мой парень может платить за мой ужин, – чеканю я, оставляя купюру на столе. Затем иду с сестрой к выходу.
– Ну да, – кричит он, – будешь жить по этому правилу и сможешь есть бесплатно всю неделю!
Я не останавливаюсь, пока не дохожу до машины. Что-то здесь произошло. Что-то, что заставило Сайласа потерять контроль над собой. Я завожу машину, и Джанет выдает громкую отрыжку. Мы одновременно начинаем смеяться.
– Больше никаких «Доритос» на ужин, – говорю я. – Мы можем научиться готовить.
– Конечно, – она пожимает плечами.
В ее мире все нарушают обещания. По ней это видно. Мы молчим остаток поездки, и, когда я заезжаю в гараж, она выпрыгивает из машины раньше, чем я успеваю выключить двигатель.
– Мне тоже было приятно провести с тобой время, – кричу я ей вслед.
Представляю, что, когда зайду домой, мама Чарли будет ее ждать – скорее всего, чтобы отругать за машину, – но когда я ступаю в дом, свет нигде не горит, не считая нашей с сестрой спальни. Мама пошла спать. Ей плевать. Идеально для моей ситуации. У меня есть все возможности, чтобы разобраться в случившемся без всяких вопросов, но я не могу не думать о Джанет – она просто ребенок, который нуждается в родителях. Все так запутанно…
Она слушает музыку, когда я захожу в комнату.
– Эй! – у меня внезапно появилась идея. – Ты не видела мой айпод? – Музыка многое может рассказать о человеке. Мне не нужны воспоминания, чтобы знать об этом.
– Не знаю, – девочка пожимает плечами. – Может, он с другими твоими вещами на чердаке?
Другими вещами? На чердаке?
Я неожиданно оживляюсь.
Может, у меня есть что-то большее, чем мягкое одеяльце и кучка бульварных романов. Мне хочется спросить, что там еще за вещи и почему они на чердаке, а не в нашей спальне, но Джанет вставила наушники обратно и изо всех сил меня игнорирует.
Я решаю, что лучшим вариантом будет самой подняться наверх.
Вопрос только в том, где чердак?
8. Сайлас
Когда я ставлю машину, дверь в дом открывается и Эзра выходит наружу, нервно выкручивая руки. Я иду ей навстречу, глядя в ее широко распахнутые глаза.
– Сайлас, – говорит она дрожащим голосом. – Я думала, он знает. Я бы ни за что не упомянула Чарли, но ты ее особо не скрывал… Я думала, что все изменилось и она снова здесь желанный гость…
Я поднимаю руку, прерывая ненужные извинения:
– Все нормально, Эзра. Правда.
Женщина вздыхает и расправляет фартук. Не понимаю ее взволнованности и почему она думала, что я разозлюсь. Я улыбаюсь уверенней, чем нужно, но Эзре это только на пользу.
Она кивает и следует за мной в дом. Я замираю в прихожей, недостаточно хорошо зная наши апартаменты, чтобы понимать, где сейчас мой отец. Женщина проходит мимо, бормоча «спокойной ночи» по пути, и поднимается по лестнице. Наверное, она живет с нами.
– Сайлас!