Сестра Моника: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Графа фон X., закоренелого холостяка сорока девяти годов, неожиданно хватил удар, тогда-то он и вспомнил обо всех грехах своей молодости; он завещал Луизе владение Фламмерсбах, тридцать тысяч гульденов годового содержания, обвенчался с ней и испустил дух в ее объятиях, не дожидаясь, пока второй удар напомнит ему о смерти...

Луиза тяжело перенесла смерть графа, ты же знаешь ее неравнодушное сердце — ей опротивел и Пьемонт, и пресмыкающиеся перед ней любовники...

Она собралась, тайно покинула Пьемонт и направилась к своим поместьям...

На полдороги к ее владениям как раз начинаются мои поместья. Березовая рощица с романтическими полянками, окруженная гесснеровскими[228] буками, отделяет владение Лебенсциль от городка ***.

Четыре студента, про которых я тебе написала, и в каждом преобладал свой телесный сок, преследовали ее станция за станцией... Я рассказываю тебе, что она мне рассказала, и как получилось, что я застала ее вместе с этими студентами...

Паулини, медик из Иены, Хильдебрант, теолог из Марбурга, Бек[229], юрист из Геттингена и Будеус[230], философ из Галле, заключили этот союз.[231]

У Паулини при себе был пистолет, у Бека — шпага, у Хильдебранта — казацкая сабля, а у Будеуса — труба.

Еще с ними был слуга, гасконский портной, которого они окрестили Jean de Paris, он был отличным скрипачом и такие пьески и пьесы наигрывал!.. А теперь представь себе, дорогая Мальхен! как эта безумная процессия проезжала по нашей почтенной Германии.

С Луизой был только камердинер графа. Кучер был нанятый и к тому же старый забулдыга...

В тот день, когда судьбой мне было написано встретиться с твоей матерью, дорогая Моника, со мной что-то творилось, я сама не понимала что. Но только не могла я оставаться дома... Мой супруг уехал по делам; и я помчалась в поля и долины, через клевер и коноплю... и как только добралась я до березовой рощицы, моя душа успокоилась.

И здесь, представь себе, что я там увидела...

Я еще не дошла до рощицы, как мне навстречу бросилась крестьянка, от ужаса потерявшая дар речи. Она вцепилась в меня и, задыхаясь, еле слышно прошептала:

— Ради бога... по...мо...гите... пойдемте... помогите... милостивой гра...фине... четверо — четверо-на ней...

И так сильно потянула меня в кусты, что мое платье зацеплялось за ветки, а колючки впивались через чулки мне в ноги...

Еще несколько шагов, и мы оказались на одной из самых прелестных полян в моей округе, красотой она была подобна поляне, на которой блаженствуют окрыленные души Платона, к которым мне, увы! нельзя причислить своих петухов и гусей...

Боже милостивый, что я увидела — я хочу тебе описать все так, как мне объяснила твоя мать...

Прямо посреди поляны стояла путевая карета графини... Кучер распластался рядом с лошадьми... Камердинер встал рядом со мной и показывал на поразительную сцену...

Луиза лежала, наполовину вывалившись из кареты, окаянный Jean de Paris сидел на карете и держал ноги Луизы, а между ними — скрипку, на которой наяривал La Fidelt’y Канне[232].

Юбки и исподнее Луизы ниспали, обнажив ее сокровенные прелести.

Осатаневший Хильдебрант пригвоздил луизины юбки и исподнее казацким копьем к земле и проповедовал: «Nous jouissons, et s’il plait au Seigneur, notre posterité la plus гесu1éе jouira la prosperité de la sainte liberté qui nous est éсhuе en partage[233]». Возле него стоял на коленях Будеус и трубил прямо Луизе в вагину: «Как три рыцаря из ворот выезжали», и, когда отнимал трубу от своей пасти, декламировал:

«В основном люди, — говорит аббат Мабли[234], — несчастны лишь потому, что они слишком глупы, чтоб не пренебрегать блаженством, которое им на своих путях предлагает природа (id est! обнаженная потаскуха!), и предпочитают гоняться за химерами собственных страстей...»

Бек обнажил Луизе грудь и одну половину покрывал поцелуями, а у другой, где в страхе билось сердце, держал шпагу и выкрикивал:

Паулини же, тот, который с пистолетом, раздвинул ей ноги и, не произнося ни слова, так хорошо ей себя отрекомендовал, что я поняла: напрасно было бы в этот момент взывать к их человечности...

Как потом я услышала от Луизы, Хильдебранд и Будеус, Паулини и Бек устроили между собой дуэль — и незаряженный пистолет Паулини расправился со шпагой Бека даже лучше, чем труба Будеуса с проклятым казацким копьем, почти как Идоменей[236], когда он чуть было не проткнул божественную руку Ареса; и единогласным решением прелести Луизы ему были предоставлены первому.

Потом Паулини удовлетворил свою похоть, за ним трое остальных сделали по очереди то же самое — а когда и они насытились, и Жан фон Пари уже спускал штаны, мы решили, что пора поспешить бедняжке на помощь.

Во все горло мы закричали: «На помощь! На помощь!» Разбойники вскочили на лошадей, а твоя мать, дорогая Мальхен! очнулась в объятиях подруги...

Александр Маркин

НЕМЕЦКАЯ ПОРНОГРАФИЯ

«Сестра Моника» была открыта и возвращена к жизни в годы расцвета европейского психоанализа. В 1910 г. фрагмент романа, вышедший без указания авторства в 1815 г. в издательстве Кюна в Познани, был переиздан в Вене австрийским историком Гюставом Гугицем.

Гугиц не сомневался, что текст романа принадлежал перу Э.Т.А. Гофмана: во-первых, автор франкоязычной пятитомной музыкальной энциклопедии, Франсуа-Жозеф Фети, в статье о Гофмане упоминает, что, будучи капельмейстером в Бамберге, тот, нуждаясь в деньгах, подрабатывал написанием «скабрезных романов». Во-вторых, стиль и язык «Сестры Моники», обилие музыкальной и юридической терминологии, энциклопедические познания автора — разве нету в них сходства с произведениями Гофмана? А многочисленные упоминания лиц, с которыми писатель был лично знаком, — не могут ли они являться верным доказательством авторства? Наконец, в 1815 г. в том же издательстве Кюна Гофман напечатал первый том «Эликсиров Сатаны». Эликсиров? — Ведь речь в этом готическом романе, изображающим разрушительную силу влечений, идет об одном эликсире! Быть может, «Сестра Моника» это — согласно диалектической картине мира немецких романтиков — и есть тот самый второй эликсир, показывающий созидательный потенциал сексуального желания?

Предположение, будто выдающийся, по мнению многих, романтик мог быть автором порнографического романа с уклоном в флагеллянтство, не могло не возмутить немецких филологов, посчитавших его покушением на духовные ценности великой немецкой литературы, как известно, всегда интересовавшейся метафизикой и абстракциями — и очень редко — крайними проявлениями телесных инстинктов. Оно продолжает будоражить специалистов по Гофману и по сей день, заставляя их время от времени выступать с опровержениями еретического предположения. Особенно возмутителен, разумеется, выход романа массовым тиражом в книжной серии немецкого издания журнала Playboy (то обстоятельство, что сам Э.Т.А. желал быть массовым писателем, писал на потребу публики и расценил бы такую публикацию, возможно, как высшее из благ, конечно же, мало волнует ученых). А если «Сестру Монику» и вправду написал Гофман, то этот факт должен оставаться тайной, иначе под угрозой окажется все гофмановедение — где же это слыхано, чтобы серьезные немецкие ученые изучали любителя, ах ужас! — плеток? В защиту «непорочности» Гофмана противники «Сестры Моники» приводят не менее весомые доказательства: любовные сцены в произведениях Гофмана демонстрируют «преодоление чувственного наслаждения», любовь у него является «исходной точкой процессов познания», в то время как в «Сестре Монике», наоборот, речь идет об апологии чувственности, а «смысл любви — в ее потреблении» — Гофман такого не мог бы и помыслить.

[228] гесснеровский — Соломон Гесснер (1730-1788) швейцарский писатель и художник, автор знаменитых в свое время идиллий.

[229] Иоганн Бек (1684 — 1744) — немецкий юрист. «Трактат о бесчестии. О беременностях девственниц и вдов» — одно из его самых популярных сочинений.

[230] Будеус — Иоганн Франц Будеус (1667-1729) — протестантский теолог.

[231] Паулини, автор книги «Целебные грязи» достаточно известен.

[232] Канне Фридрих Август (1778-1833) — австрийский композитор, музыкальный критик и писатель, друг Бетховена. Его жизненный путь во многом сходен с биографией Гофмана. Считается, что Канне был прототипом гофмановского Иоганнеса Крейслера («Музыкальные страдания капельмейстера Крейслера», 1810).

[233] Nous jouissons, et s’il plait au Seigneur, notre posterité la plus reculée jouira la prosperité de la sainte libertéqui nous est échue en partage. (фр.) — Мы наслаждаемся, и если наше удовольствие угодно Господу, пусть самая ярая отступница преуспеет в святой свободе, не доставшейся нам.

[234] аббат Мабли — Габриель Бонно де Мабли (1709-1785) — французский просветитель, философ, публицист и историк.

[236] Идоменей — в греческой мифологии — отважный царь Крита, участник Троянской войны. В одном из сражений ранил бога войны Ареса в руку.