Из соседней комнаты показалась голова Гая.
— Я в полном порядке, — сказал он.
— А я чувствую, что мне не помешает глоток доброго вески, — сказал мой отец и вышел в соседнюю комнату, к Гаю, закрыв за собой дверь.
— Алло! — наконец сказала я в трубку. Голос в ней был усталым, тихим, вялым.
— Говорит Энн Лэрен. Шеф Роберте передал мне, что вы бы хотели... что вы ему сказали... Я звоню, чтобы поблагодарить вас.
— Я действительно хочу вам помочь, если это в моих силах. Если я что-то могу сделать для вас...
— Нет, — сказала она торопливо, — нет, ничего... — Она умолкла на мгновение, не решаясь продолжать, но потом все же спросила:
— Все было как надо? Мои цветы — вы получили их?
— Да, получили. Чудесные цветы... Я вспомнила огромный венок из черных роз с маленькой карточкой.
— Я хотела поехать, но врач не разрешил мне встать.
— Вы поправляетесь?
— Я уже прилично себя чувствую... Энн умолкла, и я почувствовала, что она не уверена, стоит ли ей говорить или нет. Но она решилась:
— Вы знаете, что я потеряла ребенка? Я поняла, что она плачет.
— Да, ужасно! Я так сочувствую вам!
— Думаю, что все к лучшему, — сказала Энн. — Во. всяком случае, все мне так говорят.
— Может быть, оно и так, — сказала я. Она перестала плакать. Видимо, она взяла себя в руки и теперь контролирует свой голос:
— Простите, Джери-Ли, я знаю, что вы тоже ужасно переживаете и вам хватает своего горя. Я не хотела бы увеличивать его, я только хотела поблагодарить вас за внимание.
— Энн! — вырвалось у меня. — Когда вы поправитесь окончательно, позвоните мне и приезжайте в город — я бы очень хотела посидеть с вами за ленчем, поговорить.
— Я была бы рада. Я обязательно позвоню. Когда я клала трубку, я заметила, что мать стоит на последней ступеньке лестницы и слушает.
— С кем это ты разговаривала? — спросила она.
— С Энн.
Она поджала губы и спросила:
— Ты поблагодарила ее за цветы?
— Я думала, что это уже сделала ты.
— Если она его так любила, как говорит, почему она не пришла на похороны?
— Почему ты ее об этом не спросила сама? Мать, наконец, посмотрела мне в глаза.
— Я звонила ей. Но она не захотела разговаривать со мной. Видимо, ей было слишком стыдно за то, что она сделала.
— Мать, ты ошибаешься. Причина совершенно в ином.
— Тогда скажи мне, в чем она заключается.
— Она слишком плохо себя чувствовала. Она потеряла ребенка.