Похороны состоялись во вторник. Уолтер прислал из Лондона цветы, Гай приехал и пожал мне руку, задержав ее в своей.
Когда мы вернулись домой после похорон, мать поднялась наверх в свою комнату и заперла дверь.
— Пожалуй, я пойду складывать вещи, — сказала я отцу. — Гай обещал подбросить меня в город.
— Да, наверное, так будет лучше, — вздохнул он, Как он осунулся, как устал за несколько дней. Он тоже очень любил Бобби. И я сказала:
— Если ты хочешь, чтобы я осталась, па, я останусь.
— Езжай. Мы справимся. Наверное, самое правильное — уехать.
— Но с тобой все будет в порядке? — спросила я, вкладывая в эти слова особое значение.
Он понял меня и ответил на этот раз почти твердо:
— Я справлюсь. — Поколебавшись, он добавил:
— Не сердись на мать.
Она пережила страшные дни.
— Я не сержусь, — уточнила я. — Я просто ее не понимаю.
— А если так, то постарайся быть милосердной.
Снисходительной. Не отталкивай ее, не воздвигай между вами барьера — ты все, что у нее теперь осталось.
— Но я не могу пробиться к ней, к ее сердцу, папа! — воскликнула я.
— Ты же знаешь, сколько раз я пыталась. Но что я могу сделать, если мы с ней совершенно по-разному чувствуем и думаем практически обо всем.
— И все равно, не прекращай попыток, — сказал он. — В этом и заключается истинная любовь. Я подошла к нему и обняла, прижалась щекой.
— Ты никогда не прекращаешь попыток, па... Да? Ты ее очень любишь, па.
— Очень. При том, что ясно вижу все ее недостатки. Но они для меня ни в счет. Потому что я так же ясно вижу и все то хорошее, что есть в ней.
Сила и смелость, например, понадобившиеся ей для того, чтобы вырастить вас двоих после гибели мужа, вашего отца. Или — ты знаешь, что она ответила мне, когда я сделал ей предложение? Что не выйдет за меня, если вы не одобрите ее замужество. Наконец, ты же знаешь, что она не сделает ничего, что могло бы причинить тебе боль.
— Вот этого я не знала.
— Твои тетя и дядя предложили взять тебя, чтобы облегчить ей жизнь, когда она осталась одна, и еще чтобы она смогла бы создать для себя новую жизнь, новую семью. Она отказалась. Она сказала, что вы ее дети, ее ответственность, и что она никому не уступит радость нести груз ответственности за вас и заботы о вас. И первое, о чем она спросила меня, когда я сделал предложение, — как я отношусь к вам обоим.
Я поцеловала его в щеку. Он был таким хорошим, таким любимым и таким наивным.
Но он ее любил.
Он сам так сказал. Поэтому — как я могла надеяться, что он поймет: все те изумительные, замечательные слова, что она сказала, все те изумительно правильные вещи, что она сделала, все это не потому, что она любила, а потому, что считала — именно так следует поступать? Я поцеловала его в щеку снова и шепнула:
— Я постараюсь запомнить все, что ты сказал мне, па.
Зазвонил телефон. Он снял трубку и, послушав, протянул мне.
— Тебя.
Я взяла трубку и сказала отцу:
— Предложи Гаю что-нибудь выпить. У меня такое ощущение, что он умирает от жажды.