У меня заколотилось сердце, но я попыталась ответить ровным голосом:
— Да.
— Произошел несчастный случай.
— Нет, нет!
За спиной неожиданно появились мои родители. Отец выхватил телефонную трубку из моих рук.
— Джон Рэндол у телефона!
Он слушал некоторое время. Его лицо побледнело.
— Нам придется одеться, — сказал он и положил трубку. — Произошел несчастный случай, и Бобби в больнице в Джефферсоне.
Глава 5
Мой брат так и не поехал во Вьетнам. На том самом крутом повороте, где пяднадцать лет назад погиб наш родной отец, Бобби потерял управление, и машина вылетела за ограждение. Бобби умер в больнице. Он только успел попросить прощения у матери:
— Прости, ма... — прошептал он, и голос его был еле слышен за массой трубок, опутывающих его тело. — Прости... боюсь, что я слишком много выпил...
Он отвернулся и заснул. И больше уже не просыпался.
Моя мать словно окаменела. Казалось, ночные кошмары вернулись и реализовались...
Что бы мы ни говорили, как ни старались добиться от нее хоть какого-нибудь ответа, какой-нибудь реакции, она молчала. Единственные слова, которые она произнесла, были обращены к шефу полиции Робертсу:
— Он был один в машине?
— Да, Вероника. Он высадил Энн у двери ее дома за пятнадцать минут до этого. Она сказала, что просила его зайти в дом и выпить кофе, но он ответил, что хочет поскорее пригнать машину Джери-Ли домой, чтобы та не волновалась.
Мать кивнула, не сказав ни слова.
— Энн сказала, что они собирались пожениться до того, как он уедет в учебный лагерь воздушных сил, — добавил шеф. — Вы не знаете, может быть, она беременна?
Мать уставилась на него, по-прежнему не говоря ни слова.
Ответил отец:
— Нам он ничего не говорил.
— Она сказала, что он собирался сообщить вам этим утром, — сказал шеф.
— Вы с ней разговаривали? — спросил отец. Шеф кивнул.
— Сообщение о несчастном случае прозвучало по Джефферсоновскому радио в час o ночи, она сразу же позвонила мне, и я с ней разговаривал.
Она в ужасном состоянии.
— Бедная девочка, — сказала я. — Но может ли быть, что...
— Лично я, — сказала мать ледяным голосом, — лично я почти рада, что мой сын теперь недосягаем для этой девчонки!
Я почувствовала, как мое сердце стремительно разбухает и что оно вот-вот задушит меня.
И тут я внезапно осознала то, что никогда раньше мне не приходило в голову — я не видела мать плачущей. Никогда.
Ее глаза оставались сухими и сейчас. И я не сумела удержаться и не воскликнуть: