Карсон не дал ему закончить фразу.
— Я знаю, я все знаю, — сказал он с раздражением. — И тем не менее, я хочу сам лично проверить все отчеты до того, как мы что-нибудь предпримем.
Он подождал, пока не закрылась дверь за его служащим, и снял трубку личного телефона. Набрал номер. Сиплый, низкий голос произнес безразлично:
«Хэлло!»
— Попросите мистера Дженнитури, пожалуйста. Говорит Карсон.
Голос в трубке сразу же изменился, стал обычным и даже дружелюбным.
— Это я, мистер Карсон. Что я могу для вас сделать сегодня?
— Пока еще не знаю, — сказал Карсон. — Как наши дела?
— Вчерашний день дал неплохие результаты. Та молодая кобылка пришла первой и привезла вам шесть к десяти. Так что ваш должок сократился на одиннадцать штук.
— А две другие?
— Увы, за чертой, — в голосе букмекера появились нотки сочувствия. — Это все ваша система. А так они и не должны были выиграть. Я сразу же подумал, что, ставя на них, вы дадите мне подзаработать.
Карсон промолчал. Потом сказал:
— Пит, у меня неприятности. Мне нужны деньги.
— Вы хороший клиент, мистер Карсон. Я могу одолжить вам десять штук, — не задумываясь, сказал букмекер.
— Но мне нужно гораздо больше. Очень крупная сумма...
— Сколько?
— Около трехсот тысяч. Букмекер свистнул.
— Это для меня за чертой... Вам придется обратиться к крутым парням.
— А вы смогли бы связаться с ними для меня?
— Вероятно, — ответил осторожно букмекер. — Что у вас есть? Что вы могли бы дать им за их деньги?
— Вы имеете в виду — какое обеспечение?
— Да, да, кажется банкиры называют это именно так.
— Не так уж много из того, что в случае чего можно было бы реализовать: дом, акции моего банка.
— Акции банка? — переспросил Дженнитури, — Сколько они стоят?
— — Пять, может быть, теперь уже шесть сотен тысяч, — ответил банкир. — Но дело в том, что они привилегированные.
— В том смысле, что вы не можете их продать?
— Только по разрешению совета попечителей банка.
— И вам не так просто получить это разрешение, да?
— Мне пришлось бы рассказать им все, — сказал банкир, — чего я, как вы сами понимаете, сделать не могу.
— В таком случае все усложняется.