— О чем?
— Проект «сандансер».
— Едва ли. Про это он не упоминал. Что-то связанное с Лореном Третьим, — я повернулся к Синди. — Позвони, пожалуйста, в аэропорт и узнай, как мне побыстрее добраться до Палм-Бич.
Она кивнула, взялась за телефонную трубку, а я посмотрел на Дункана.
— Вы полетите в Детройт и одобрите окончательную схему сборочных конвейеров. Я хочу, чтобы к двадцатому все было готово.
Синди прикрыла микрофон рукой.
— На прямые рейсы ты опоздал. Лучше всего вылететь из Солт-Лейк-Сити в шесть вечера. В Чикаго пересядешь в самолет до Форт-Лодердейла, а оттуда — на автомобиле.
— Годится. Заказывай билеты.
— В планах никаких изменений? — спросил Дункан. — Нитки один и два — «сандансер стандарт», три и четыре — «джетстар»? — Как мы и договаривались. Свяжитесь с Тони, удостоверьтесь, что у них все готово. Я хочу, чтобы конвейер работал как часы.
— Так оно и будет, — ответил шотландец. — Но…
— Что еще? — спросил я.
— Номер Один не обрадуется, когда узнает, что ты сделал.
Я посмотрел на Дункана.
— Когда ему останется лишь нажать кнопку «пуск», он уже ничего не сможет изменить.
Мы все подготовили. Одиннадцать часов утра во Флориде соответствовали десяти в Детройте и восьми в Вашингтоне. Золотой телеграфный ключ стоял в библиотеке дома в Палм-Бич. Ровно в одиннадцать Номер Один должен был замкнуть золотой ключ на своем столе, одновременно приводя в действие конвейерные нитки в Детройте и Вашингтоне. Мы уже оповестили газеты, радио и телевидение, так что репортеры, фотографы и операторы также готовились к церемонии. Ожидалось, что ровно через сорок пять минут с каждой из ниток сойдет первый автомобиль, а затем машины будут собираться с периодичностью в три минуты. И в день рождения Линкольна каждый салон, торгующий автомобилями «Вифлеем моторс», выставит на продажу новую модель.
Синди положила трубку.
— Билеты заказаны, путь свободен.
— Хорошо, — кивнул я. — Благодарю.
Она посмотрела на меня.
— А что делать мне? Возвращаться на испытательный полигон?
Я покачал головой.
— Нет, ты полетишь в Детройт. И возглавишь группу водителей, проверяющих сходящие с конвейера машины.
— А как же Стэнфорт? — Стэнфорт был старшим водителем-испытателем.
— Он останется на Западном побережье и будет заниматься тем же самым.
— Мне прибавят жалованье? — с улыбкой спросила она.
— Сколько получает Стэнфорт?
— Тридцать тысяч в год.
— У тебя будет столько же.
— Ему это не понравится. Чтобы женщина получала такие же деньги, как и он.
— Тяжелое дело, — я широко улыбнулся. — Неужели он никогда не слышал о борьбе женщин за равноправие?