Обойдя машину, он отвернул сзади вентиль и подставил голову под хлынувшую из патрубка воду. Фыркая, брызгаясь, он сполоснул лицо, и затем, взяв заводную ручку, направился к радиатору.
Прокруток десять он сделал, прежде чем заработал мотор.
— Ты что по старинке ее заводишь? — спросил сидевший уже в кабине Лапшин.
— Аккумулятор садится. И стартер чего-то барахлит. Нагонять сто тысяч по нашим дорогам тоже не шутка!
Машина работала на малых оборотах. Криулин вытер краем рубахи лицо и за ушами, взялся за рычаг передач.
— Ну и жара стоит, все равно что на юге, — сказал Лапшин, — Даже не похоже, что август.
— Сухота, — подтвердил Криулин.
— Для уборки хорошо, а вот для картофеля… На пару деньков дождя, и клубни бы еще в рост пошли!
— В лесу тоже — ни гриба!..
Криулин откинулся на спинку сиденья и отпустил педаль сцепления, машина рывком взяла с места. Вздымая за собой шлейф пыли, они выехали за околицу. Криулин еще наддал ходу.
— Люблю, негодяй, быструю езду! Руки мало оторвать! — весело и как бы жалуясь, воскликнул он. — Зойка говорит: поедем в город жить. Ну и поехали бы, что! У меня там автоинспекция живо права отберет! А жить где?! Знаю я эти частные квартиры!.. Жизни не рад будешь.
— У тебя же мать больная! — сказал агроном. — Дом тоже здесь, хозяйство… А сам ты где бы хотел жить?
— Я-то? Весной и летом бы в деревне, а зимой — в городе!
— А осенью? — уточняюще и строго, как для протокола, спросил Лапшин.
— Осенью тоже, понятно…
Криулин не закончил фразу, пригнулся к рулю.
— Ты из Высокова куда? — спросил Лапшин, поправляя на коленях свернутый пиджак.
— В совхоз, и по бригадам.
Совхозом называли центральную усадьбу, где была контора.
— Меня захватишь.
Неопределенно мотнув головой, Криулин круто вывернул руль, объехал рытвину. Лапшин нашарил в кармане пиджака папиросы, закурил.
Подъезжали к лесу, и там на опушке увидели двух мужчин в форменных фуражках лесного ведомства.
— Третий раз их встречаю, — поделился недоумением Криулин. — Чего крутятся?
— Учет зверей и дичи ведут, — пояснил агроном.
— Чево-о? — пробормотал Криулин. И, сбросив скорость на самую малую, расхохотался. — Во дают, а?! Ну, работка! Это они зайцев и уток считают?
— И кабаны у нас есть, и лоси.
— Нет, во классно! Это как же они их считают? Вдогонку за каждым, что ли?! Да какой дура-зверь им на вид покажется?.. Ну, работка!
Лапшин на это возразил, что есть специально разработанная методика учета фауны, то бишь зверя и дичи, на что Криулин только головой покачал.
— Это они с неба могут любую цифирь взять, и докажи поди, что неправильно! И потом, звери народ шустрый, нынче здесь, завтра там!
— Нет, Евгений Васильевич, это ты неправ. Всякий зверь к своей местности очень даже привержен. Если уж стихийное бедствие, мор или пожар, — тогда уходит.