Криулин повернулся к нему и, дирижируя кистью, ответил:
И посунулся резко вбок, делая вид, что хочет схватить мальчишку. Тот кинулся наутек.
Колобком скатилась с крыльца жена Криулина Зоя, плотно сбитая, с заметно круглившимся животом. Лицо у нее заспанное, но косметика свежая — губы в помаде, ресницы и брови подчернены и под глазами наведены синеватые тени.
— Ты чего сегодня рано? — спросила она.
— Надо было, — ответил он. — Мать позавтракала?
— Она сказала, после поем…
— А ты куда?
— Как куда? — с недоумением проговорила она. — На работу же!
— А я думал, в драматический театр, — съязвил Криулин. И тотчас, смягчая невольный выговор, добавил: — Смотри, тяжелое не поднимай.
Зоя потупилась. Затем, увидев на подножке машины банку с белилами, изумленно сморгнула.
— Ты что это, белила открыл?!
— Надо было…
— Собирался же рамы покрасить!
— И покрашу. Я немного извел.
— Меня не подбросишь?
— Не по пути. Мне в Высоково, и Лапшин просил его захватить. А ты что же — зонтик бы взяла!
— А что, дождь будет?
— От солнышка! — сказал Криулин и засмеялся.
— Да ну! — отмахнулась она, надувая губки. — Сегодня опять дотемна не приедешь?
— По обстоятельствам… — сказал Криулин с важностью и понес банку с белилами в сени.
— Помидоры, не забудь, вечером полить надо! — крикнула она ему вслед.
Маршрут жены Криулину известен: зайдет за Любкой, потреплются, и на пару постегают на центральную усадьбу. Любка там в контору, нормировщик она, а Зоя — на склад, на приемку зерна.
По улице к машине шел главный агроном Лапшин, немолодой грузноватый человек с отечным лицом. Шел он, прихрамывая, нес пиджак перекинутым через плечо. Он был не из местных; лет шесть как приехал в совхоз и жил один на центральной усадьбе, в доме, отведенном для молодых специалистов и приезжающих.
Человек вежливый и тактичный, Лапшин поздоровался с Криулиным за руку, поинтересовался самочувствием матери.
— Неважное, — сказал Криулин. — Лежит.
Сочувственно кивнув, Лапшин оглядел машину, приметил свежую звездочку на дверце.
— Что, Евгений Васильевич, в звании машину повысил?
— Пробег сто тысч кэ-мэ.
— Вот как! Ну, поехали?
— С-час, — сказал Криулин.