Осенние жаворонки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Капитан Кокорин проговорил это с подчеркнуто душевным расположением к собеседнику, но на Петрова его слова подействовали неожиданно — он крякнул и, отбросив прутик, вскочил на ноги.

— Не убивал я его, черт возьми! Ни оплошно, ни с умыслом! Вижу ведь: подозреваете меня. Прощупываете. Улики эти самые ищете… Неужели не понимаете — не мог я этого сделать! Или вот спрашивали, почему я в одиночку сюда воротился. Почему сам и сообщил, что Улитин пропал… Я же знаю себя: если не проверил бы еще раз здешние приметы на месторождение — совесть не на месте…

— Вы напрасно, Арнольд Иванович, — заговорил капитан Кокорин негромко и сдержанно. — Я абсолютно вам верю. Конечно, ни вины, никакого злого участия с вашей стороны не предполагаю. Но ведь мне такое объективное заключение дать надо, чтобы другие не усомнились. И обоснованное. Чтобы и тени подозрения на вас не пало. А вы вон как — на дыбы!

— Да понимаю я, — остывая, сказал Петров. — Но и в мое положение войдите. Разве приятно доказывать, что ты не верблюд… и никогда им не был!

Они покурили, сходили в кусты и стали укладываться в шалаше на ночевку. Прилаживаясь уютнее на лапнике, капитан Кокорин поправил кобуру с пистолетом и снова испытал неловкость за подозрения на спутника. Впрочем, тотчас же и подумал: «А вот усну, треснет он прикладом по башке, и будьте здоровы! Тут до воды стащить пара пустяков. И ищи-свищи…»

Мерцающие отсветы костра слабо освещали внутренность шалаша.

— Да, вот еще, Арнольд Иванович, — подал голос капитан Кокорин. — Такую бы информацию к размышлению: не говорил ли Улитин в ту ночевку с вами, какие у него на завтра планы были?

Вялым, скучным голосом Петров ответил, что Улитин тоже домой собирался, вместе условились идти. Только проснулся он утром, а Улитина и след простыл.

— Странное исчезновение, — как бы сам себе сказал капитан Кокорин.

— Да, — отозвался Петров совсем уже сонно. — Давайте спать…

Самому Арнольду Ивановичу не до сна было. Вспомнился тот вечер, у костра, и слова Улитина, объяснявшего свой полет. «Я с детства мечтал летать подобно птице. Клеил воздушные змеи, конструировал планеры, авиамодели. В авиацию служить по состоянию здоровья не взяли — такая была обида! Еще сильнее потянуло летать. Если ты думаешь, Арнольд, что я просто к этому пришел, то ошибаешься. Одиннадцать лет искал простой и надежный способ. Семью оставил… Сколько крыльев переломал! И вот, добился. Нашел!.. У меня, если заметил, на груди и под коленями алюминиевые пластинки, вроде щитков. Генератор дает импульсы — возникает магнитное поле с ослабленой гравитацией. А здесь эффект дает еще и магнитная аномалия. Ну и восходящие воздушные потоки, характерные для этого плато…»

Упоминание о магнитной аномалии укрепило Арнольда Ивановича в предположении, что железная руда здесь непременно есть, надо только копнуть поглубже, может быть, и он уже более ни о чем другом и думать не мог… Утром выяснилось, что нога у Улитина в порядке, и ему вздумалось продемонстрировать свою способность летать. С утра дул ветер, но это не остановило экспериментатора. Он запустил движок, пристегнул крылья, немного попрыгал, как выпавший из гнезда вороненок, — и взлетел. Арнольд Иванович в восторге глядел на него, радовался и завидовал разом, а потом крикнул:

— Не надо высоко, Валера! Снижайся!

А парящий в небе, машущий крыльями Улитин откликнулся тоненьким, как у цыпленка, голосом:

— Ерунда! Высота… птичьего… полета!

И тут произошло непредвиденное: то ли вихрь налетел, то ли смерч, подхватило его там, закружило…

Арнольд Иванович долго потом кричал Улитина, стрелял из ружья — все было напрасно.

Утром они отправились по своим маршрутам: капитан Кокорин — в лес, Петров с ружьем и сумкой, где у него были геологические инструменты, — в распадок.

— В тот день тоже ветер подул, — сказал перед расставанием Арнольд Иванович.

— Да? — отозвался капитан Кокорин, не придав значения этим словам.

Нынче тоже было ветрено. Низко над лесом тянулись облака, угрюмо раскачивались макушки елей и вершины сосен.

Петров вернулся к шалашу за полчаса до назначенного времени. Когда подошло к двенадцати, он обеспокоился. Походил по краю плато, прислушиваясь, затем, приложив ладони рупором ко рту, крикнул:

— Ко-ста-тин Васи-лич! О-го-го!

И замер, вслушиваясь. Шумел лес — и не слыхать было ни голоса, ни иного звука. Тогда он выстрелил… Раскатилось эхо, и, казалось, еще угрюмее зашумел лес. Он еще дважды, подряд, выстрелил. Прислушался и сел на камень, не зная, как быть дальше.

Но вот послышался изнедалека знакомый голос:

— Ay, Петров! Вы где?..

Скоро из лесу выдрался и сам капитан Кокорин — с палкой в руке, потный, взъерошенный.

— В честь чего салют, Арнольд Иванович? — спросил он.

— Время вышло, — объяснил, радостно улыбаясь, Петров. — Думаю, заблудился… Это бы меня в городе сразу под стражу: куда капитана девал?!

— И верно, спросили бы, — подтвердил капитан Кокорин. — А я направление потерял: компас врет напропалую!