— Километров двенадцать. Немеряных.
Они закурили. Шумел ветер, шелестела опадающая листва. Неподалеку вспорхнула птица, шорох ее крыльев заглох в чаще — и опять слышался монотонный шум ветра, прерываемый порой стоном или скрипом дряхлеющего дерева.
— С начальником партии, Арнольд Иванович, не очень ладили?
— Нет, почему же, — возразил Петров. — Больше другие с ним сцепляются. Он такой… У нас про него говорят, что все был Дураков, как на геолога выучился — стал Рудаков. Суматошный мужик.
Капитан Кокорин усмехнулся. И Петров, насупясь, притоптал окурок, вскинул рюкзак на спину — двинулись дальше.
До места они добрались около четырех часов пополудни, когда день начал переходить в сумерки. Это было небольшое каменистое плато, круто спускавшееся к реке, а с других, пологих сторон окруженное ельником и кустами. На опушке под высокой елью стоял двускатный шалаш с пожелтевшей хвоей и настланным внутри лапником, с кострищем перед входом. Петров сбросил рюкзак, поставил ружье и широким гостеприимным жестом предложил спутнику располагаться. Тот оглядел шалаш и окружающее пространство, спросил:
— Здесь вы, значит, встретились? И ночевали?
— Здесь, ага, — ответил Петров, отводя глаза. Отстегнул от рюкзака спиннинг, огляделся торопливо. — Отдыхайте. А я на речку, пока не стемнело, — авось на уху поймаю.
— Хорошо, — согласился капитан Кокорин. — А где здесь Улитин движок держал?
Петров показал на куст неподалеку и ушел к реке. Оставшись один, капитан Кокорин взглянул на часы, отмечая время прибытия на место, затем лег навзничь и, раскинув руки, расслабился. Минут десять ему понадобилось, чтобы восстановить силы. Встав потом, он прошелся по поляне, трогая носком сапога каменья, а те, что помельче, и переворачивая. Вещи Улитина поисковая группа доставила в институт: рюкзак, плащ, топорик, карман с отвертками и гаечными ключами, а также бензиновый моторчик с генератором и двумя рефлекторами. Капитан Кокорин вынул из внутреннего кармана бумажку — техническое заключение специальной комиссии института о возможном предназначении этих приборов: «…Не исключено, что предназначались для обнаружения спутников и других космических объектов. Не исключается вероятность использования прибора для обнаружения сигналов из Космоса (так называемых инопланетных цивилизаций) на любительском уровне». Он перечел это заключение экспертов, убрал в карман. «Что же вело тебя — и куда — Улитин? — думал он. — Какую цель ставил перед собой? Зачем-то ведь тащился сюда! Да не с пустыми руками. Чепуха все это — спутники, братья по разуму. Надо поискать, поискать…»
Он взял ружье Петрова и ходко зашагал к реке.
Петров увлеченно забрасывал спиннинг. На кукане в воде плескалась некрупная щученка. Заслышав шаги, он оглянулся, оступился.
— Что, Константин Васильевич?..
— Ничего. Я так, проведать, — сказал капитан Кокорин в замешательстве, поправляя на плече ружье. — Вы уже с уловом!
— Да ну! Вот, не могу перебороть себя: как примусь кидать блесну — за шиворот не оттащишь!
Испытывая чувство неловкости, капитан Кокорин стал разглядывать берега речушки; нет, напрасно ему вообразилось, будто Петров под видом рыбалки ушел прятать концы в воду, замести следы.
— Это страсть простительная, Арнольд Иванович. А не встречались тут следы промывки золота?
Обернувшись к нему, Петров пожал плечами.
— Нет, у нас не моют. Когда-то жемчуг — добывали.
— Понятно, — сказал капитан Кокорин. И добавил, что пройдется немного по берегу.
— Осторожно, тут места топкие есть, — остерег его Петров.
Пока капитан Кокорин ходил по берегу, Петров почистил рыбину, набрал в котелки воды. К шалашу на плато они пошли вместе. Капитан Кокорин шел с ружьем сзади, словно конвоируя спутника, и Петров как бы почувствовал это: споткнулся на подъеме и оглянулся.
У шалаша капитан Кокорин попросил повторить рассказ о встрече с Улитиным.
— Он вон оттуда шел, — начал Петров, показывая на противоположный край поляны. — Хромает, гляжу. Ну, окликнул, спросил, что случилось. Ногу вроде сломал, говорит. Велел ему снять сапог, посмотрел ногу. Перелома не было — вывих или растяжение связок. Перебинтовал ему ногу, помог добраться в шалаш. Ну и пока возились, темнеть начало…
— А движок у него работал на тот час?
— Трещал.
А было так.
Услышав треск движка, Арнольд Иванович (он сперва хотел обойти это плато стороной) поднялся по склону и остановился, потрясенный: метрах в полуста над землей летало на крыльях человекоподобное существо. Сперва Арнольд Иванович принял его за доисторического ящера, потом у него мелькнуло другое предположение — это шпион. Он выступил из кустов с ружьем наизготовку и крикнул:
— Эй, приземляйся! Стрелять буду!
Человек в воздухе воздел крылатые руки, точно сдаваясь, и по крутой траектории кувырнулся наземь. Подбежав к нему, Арнольд Иванович наставил ружье.