Осенние жаворонки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ничего, — повторила она. — Надо больше ходить по земле… своими ногами.

Басков хотел расспросить ее о бабушке, что живет в Никонове, и отказался от этого намерения. Да и уходила уж Вера Ивановна.

В конторе он снова засел за доклад. Почеркал немного, поставил знак вопроса там, где говорилось о необходимости скорейшего сселения неперспективных деревень. Это все надо обсудить сперва с Одинцовой, подумал он, выяснить, что сами люди думают, а не рубить смаху, по живому.

Вечером он пришел домой пораньше. Петровна еще сидела за прялкой, и крутящееся веретено у нее то поднималось, то опускалось почти до полу.

Отложив прялку, старушка стала собирать на стол.

— Недолюбливают меня у вас, Петровна, — сказал он сокрушенно.

— Отчего бы это, батюшко?

— Груб, говорят. Ругаюсь много, — самокритично признался он.

— Оно, конечно, народ любит слово доброе, степенное. А ты все больше вместо струга топором.

— Рад бы степенно. Да регламент не позволяет.

— Это что такое? Чин какой, что ли?

— Какой там чин! Спешка. Все торопимся: и туда надо, и сюда надо! По дороге же кто только не пристанет. Ответь каждому степенно да обстоятельно, попробуй!

— Не знай уж, у нас вроде и народу-то немного, — сказала она, опять усаживаясь за прялку. — Что слыхать, Ноговицыну будет, Шурке-то?

— Судить его будем, Петровна. По всей строгости.

— Эко ты, батюшко! Жаль парня — жениться ему пора. Семьей обзаводиться.

— Обзаведется, — заверил он.

— А ты сам, батюшко, вот спрошу я тебя, — сам-то пошто бобылем живешь?

Он в затруднении потер щеку, усмехнулся.

— Так уж сложилось. Характер у меня… шероховатый.

— Карахтер-то, он, батюшко, в своих руках. Ну и женки теперь капризные стали, что и говорить. Чуть что не по ней, и верть хвостом. Прежде как? Меня вот, бывало, и побьет муженек под горячую руку али по пьяному делу — поплачешь, и ничего опять. Недаром сказано, стерпится — слюбится.

Он сел за стол и ждал, не продолжит ли Петровна свои рассуждения о жизни, прежней и нынешней. Но старушка помалкивала.

— А что, Петровна, корову давно не держишь? — спросил он.

— Да уж года три. Одна, сена не запасти, куда уж, — обиженно заговорила Петровна. — Нежилая будто изба стала без Зорьки, и глаза ни на что не глядели бы… Хорошая корова была, ласковая. По пятнадцать крынок надаивала. Когда, бывало, отелится — светлый праздник на душе-то.

Опять разбередила она Осипа Марковича. Вспомнилась мать — тоже всю жизнь прожила в деревне, во всегдашних трудах и заботах. Держали они и овец, и корова была — Белянка. Ожило в памяти то состояние напряженного ожидания в избе, когда приходила пора Белянке телиться, и как — ночью почему-то обычно — приглушенный переполох начинался в избе, вздувался огонь, и грелась вода, и потом за печь, в огороженное место, заносили теленка, и он мало и неумело стоял на ломких ножках, на копытцах, забавный и неуклюжий, с белой метинкой на лбу, и в избе по-новому пахло запарными отрубями и молозивом — его на третий день давали есть и ребятишкам, запеченное, похожее на омлет…

10

На охоту отправились ранним утром — Кононов в брезентовом плаще с капюшоном, Басков в охотничьих сапогах, телогрейке и привычной фуражке.

С ночи сеялся мелкий дождик, дул несильный знобкий ветер.

Когда вышли за деревню, Басков оглянулся и раз, и другой.

— Что, Маркович? Али позабыл чего? — спросил Кононов.

— Да гляжу, где бы избу себе поставить! — отозвался Осип Маркович так, будто и впрямь об этом подумывал всерьез.