Осенние жаворонки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— У нас где хошь ставь, места хватит.

Миновали поле, потом кладбище — старые кресты меж редких елей и берез, покосившиеся оградки. «Вот они, тут, предки наши, — подумалось Осипу Марковичу. — Тут все наши заботы кончатся, д-да… В самом деле, что ли, строиться начать?»

За кладбищем было небольшое клеверное поле, далее пошел лес настоящий — рослые, в обхват, ели и сосны, белеющие меж ними стволы берез, щедрый подлесок. Лес под ветром шумел заунывно и строго, и длинностволые сосны с высокой кроной заметно раскачивались. Лесной настил под ногами чуть пружинил, и идти после грязной раскисшей дороги было приятно.

— Я смотрю, Виктор Семенович, в деревне ни у кого путной охотничьей собаки нет? — спросил Осип Маркович спутника, когда остановились покурить.

— Дак и охотника, почитай, путного ни одного, — ответил Кононов и вытер мокрое от дождя и пота лицо. — Которые и водились щенки от настоящих охотничьих собак, те потеряли качества. Оно ведь как: без практики и человек свои навыки теряет.

Покурили — и дальше, перешли наискось просеку, потом березовой рощицей, низинкой; и вот сосны помельчали, пластами пошла палая листва; начался мох, появились бочажинки, нога порой утопала в тине.

Болото открылось скоро — кочковатая равнина с пожухлой травой, мхи, кое-где хилые сосенки, и заросли вербы, ивняк.

— Вот оно, наше Окуневое болото, — сказал Кононов.

Теперь определился и Осип Маркович: слева это болото примыкало к полям, потому и намечено его осушать. Они с Кононовым договорились, что пойдут в обход болота и сойдутся на той стороне. Осип Маркович выбрал идти влево, к обочине поля.

— И правильно, — поддержал его Кононов. — Там, вправо, — через Вокшу переходить надо. Ну, я место знаю…

И он отвернул, и тихо сделалось, только ветер посвистывал на открытом пространстве. Странное образование на земле эти болота, думал Осип Маркович. Ни суша, ни вода. Середина на половину. Пользы, считай, никакой. Торф разве что — топливо, удобрение. Ягоды, болотная дичь… У него было давнее предубеждение к болотам: когда-то, мальчишками, заблудились они с дружком на болоте, брели то в одну, то в другую сторону по лосиным тропам, их безжалостно жгли комары, и не было надежды выбраться на сухую твердую землю, на дорогу, в поле… Все-таки вышли, в сумерки уж, солнышко садилось. А ходили, помнится, за клюквой, эта ягода у них жаравицей называлась…

Дичи не попадалось. Рябчиков что-то не слыхать, хотя их тут уйма, говорил Кононов. И зачем тащиться вкруговую через бурелом, когда можно напрямик? И на дичь скорее выйдем, и посмотрим заодно, есть ли торфяники.

Он снял с плеча ружье, одноствольную тулку-бескурковку 16-го калибра, и едва сделал еще несколько шагов, как сбоку шумно взлетел тетерев. Он мгновенно вскинул ружье, привычно щелкнув предохранителем, повел стволом по лету птицы — и не выстрелил: упустил он тот момент, когда еще не поздно достать дичь зарядом. Тетерев пропал из виду, и секунду-две после в ушах стоял характерный шум крыльев тяжелой птицы… Осип Маркович опустил ружье, вытер лоб. Руки вздрагивали. Он и сам себе не мог бы толком ответить, почему не выстрелил, почему упустил свою охотничью удачу. Ну ладно, кто ж его знал, что тут тетерева на каждом шагу!

С небольшим промежутком ударили два выстрела, второй — совсем неподалеку. И он подумал, что Кононов мужик не промах, зря палить не станет. Шевельнулась в душе зависть — он мотнул головой, отгоняя это чувство. Метрах в трехстах он увидел старое дерево в зарослях тростника и догадался, что там и протекает Вокша. Направляясь в ту сторону, он шагнул с одной кочки на другую, на третью, отметив, что вода между ними какая-то рыжая, и удивиться не успел, как вывернулась из-под ноги облезлая кочка, а сам он по грудь ухнул в жижу.

«Ах!» — только и выдохнул Осип Маркович, и левой рукой уцепился за кочку, а правой, с ружьем, взмахивал впустую по воздуху. «Стоп! — сказал он себе. — Не дергаться. Без паники!»

Холодная скользкая жижа просачивалась спереди под ватник, за пояс штанов, в сапоги. Запахло болотным газом, ржавым железом и кладбищем. Он смерил расстояние до кочки, с которой сделал последний шаг, и потянулся к ней, но не достал.

— Э-гей! — крикнул Осип Маркович. Крикнул не в полную силу, потому что с каждым движением его засасывало глубже. «Шабаш дело, — сказал он себе. — Но глупо же тонуть в каком-то дрянном болоте!»

Рука у него занемела и плохо держала ружье. Он поднял приклад над плечом и опустил ствол над поверхностью земли, целясь так, чтобы отдачей не столкнуло его от ненадежной своей опоры, — ускользающей из-под руки хлипкой кочки. «Только бы не осечка», — подумал он суеверно. Он нажал на спуск. Грянул выстрел, зазвенело в ушах. Ружье дернулось в руке, и Осип Маркович ощутил, как сжимающий плечи и грудь холодный обод поднялся чуть повыше. Он перенес руку с ружьем на ту же хлипкую коченку и крикнул:

— Э-гей! Эй!..

Точка. Зарядить ружье снова он уже не сможет: патронташ по поясу… Он собрал все силы и снова крикнул: «Эге-эй!»

И в ответ словно эхо отозвалось:

— Э-эй!

— Ко мне! Сюда! — прокричал он.

Скоро послышались чавкающие шаги и совсем близко раздался голос Кононова:

— Маркович, ты где? Чего у тебя?!

— Тут я! Оступился…

— Эва, куда тебя угораздило!.. Погодь-ка, брат, я сосенку вот наклоню!

Послышались хлипы под кочками, треск, и сосенка колючей верхушкой едва не накрыла Осипа Марковича. Он ухватился за вершинку обеими руками и почувствовал себя увереннее. Подтянулся, но кверху подался мало.

— Поджимайся, поджимайся руками-то! — пританцовывая на зыбких кочках, покрикивал Кононов. — Да сапоги-то оставь! Ноги-те вынь тамо!

— Не-ет, ты меня… с сапогами тащи! — прохрипел в ответ он.