Осенние жаворонки: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Пожалуйста, что нам скрывать!

— Да уж, скрывать вам нечего, — съязвил он. — Все на виду. Вот и в таблице надоев данные за июль месяц. Развернули соревнование!

И демонстративно отвернулся. А Дуся, чтобы не обострять отношения, — ходу вон.

Едва Осип Маркович вернулся в кабинет, к своему столу, как вошел запыхавшийся Еськин.

— Осип Маркович, там Ноговицын Софронихе в избу… трактором!..

Осип Маркович так и вскинулся.

— Трактор сломал?!

— Нет, цел трактор. А крыльцо у Софронихи скособочилось! — Еськин глянул в окно и опасливо отступил подальше от двери. — Да вот она сама идет… Беда!

Хлопнули двери, одна и другая, и на пороге появилась Софрониха — растрепанная, в ватнике нараспашку.

— Это что же такое, председатель, творится у нас на белом свете?! — с порога сорвалась она в крик. — Что у нас на деревне деется, спрашиваю? Что за мамаи на технике разъезжают?! Вот и Еськин тут, будто он ни при чем! Прямо говорю тебе, председатель: меры пресечения не примешь, до области дойду. До Москвы, ей богу!

— Сядь, Софроновна. Успокойся, — обратился к ней Осип Маркович. — Давай по порядку. В чем дело?

— Какой порядок! Пятьдесят годов на свете живу, а такого порядку не видано! Разбойники на тракторах разъезжают, а?! Они на добрых людей едут, чуть не живьем давят! Самую строгую меру наказания требую!..

— Клавдия, воды! — распорядительно крикнул Осип Маркович, хотя и знал, что Клавы нет на месте. Деловито побренчал карандашом по порожнему графину и добавил негромко, располагающим к задушевности тоном: — Кто наехал-то, Софроновна?

— Да Ноговицын же, говорю! Этот рецидивист, прости меня господи!..

— Он что, спьяна?

— В стельку! — глазом не моргнув, подтвердила Софрониха.

— Не греши, Софроновна, — вмешался Еськин. — Не пьяный он.

— А ты помалкивай, Еськин. Не покрывай своих уголовников! — отрубила она. — За пьяное дело прокурор набавит. Неужто трезвый бы до этого додумался — избу трактором рушить!..

— Он что, в заключении был? — адресовался к Еськину Басков.

— Нет, никогда. Что уж на него нашло…

— Ничего себе нашло! — воскликнула женщина.

— Ну ладно, как дело было? — строгим, начальственным тоном обратился к ней председатель.

— Остановился этот Ноговицын на своем тракторе под окошками у меня, — зачастила Софрониха. — Нарочно остановился, и вот трещит, вот трещит! Вышла я, давай совестить: что ты, Шурка, в своем уме? Неужто тебе другого места нету трактором трещать? У меня в хлеву овцы пугаются, и самой нехорошо по нервной причине… А он, рецидивист такой, возьми да и стронь трактор-то! И забор повалил, и пол-дома, считай, своротил! Я сознание потеряла! На том свете одной ногой была! Спасибо, соседи… нашатырного спирту поднесли. Воротили к сознательности!

Осип Маркович повел взглядом на Еськина, насупился.

— Ну что же, — сказал, — под суд его определять будем. Сейчас милицию вызывать бесполезно — все равно до утра не приедут. Да и в потемках не видно им будет… Значит, пойдем на место происшествия?

4

Завечерело, в избах светились окна. Только в затемнении изба Софроновны, третья от краю в боковом переулке. Возле нее еще толпился народ, когда сюда подошли председатель и Еськин в сопровождении хозяйки избы.

Басков обозрел поверженный забор, шагнул во двор. Избенка у Софронихи так себе, послужившая — три низеньких оконца на дорогу и одно во двор; дощатое крылечко, верно, сворочено набок, так что столбик один упал и козырек обвалился. И следы гусениц — к крыльцу от дороги.

— Так-так-так, — проговорил Басков, оглядывая забор и крыльцо, и огород, и хлева. И повысил голос на просочившихся во двор баб и ребятишек: — Отдайтесь, любезные! Гусеницы не притопчите. Это же следы. Улики!

— Батюшки родимые, до чего дожили-то! — заголосила Софрониха. — Всю избу нарушил у сироты, одинокой женщины! Зауголок, пра! Уголовник!.. А где я ночевать буду? Где жить-то бу-уду?! Обвалится изба! Останусь без своего угла, горемычная!