Но скучно. Я поймала себя на том, что специально задерживаюсь на работе, чтобы домой не идти. Пашке говорю, что задерживаюсь, чтобы больше заработать — у нас зарплата зависит от того, сколько продал. Но я-то правду знаю. Пашка ребенка хочет. А я предохраняться стала втайне от него. Нехорошо, наверное, венчаться, а потом предохраняться… Не по-божески… Но я как представлю, что вот так с ним всю жизнь жить… Всю жизнь! Это же одуреть можно. А с другой стороны: раз венчались, то куда денешься? И вот что теперь делать? Что? В магазин приду — еще туда-сюда: люди там, энергия… Ну, я говорила. А домой ноги не идут. И сама себе противна.
— Чего тебе еще, дура, надо? — саму себя спрашиваю. — Хороший же муж. Не пьет, не изменяет, работает. Чего с жиру-то беситься, как говорится…
А тоска такая… Смотрю на него, бывает, он там… не знаю… картошку на кухне жарит… Он готовит еще хорошо. Ну, это совсем не важно.
И вот смотрю, значит, на него — и удавиться хочется.
У меня критические дни теперь чуть ли не каждую неделю, ну, чтобы реже с ним… Ну, вы понимаете? А он не замечает. Или ему тоже все равно? Не знаю.
И что мне делать в такой ситуации? Куда тоску деть?
Мне очень хотелось что-нибудь срифмовать.
И мысли были, а чувств не было. Чувства создают внутри настроение, ритм. Нет ритма, и мысли организовать невозможно.
Когда хреново, есть три выхода: что-нибудь срифмовать, что-нибудь выпить или с кем-нибудь поговорить.
Если первый отпал, остаются два других.
Подошла официантка Юля.
— У вас все в порядке?
— Нет, — ответил я. — Если бы у меня было все в порядке, я бы тут не сидел.
Тут она задала свой отвратительный вопрос:
— Могу ли чем-нибудь помочь?
Когда женщины задают такой вопрос, они что, правда, не понимают все огромное меню ответов?
— Думаю, да. Присаживайтесь.
Юля улыбнулась. Как ей, наверное, казалось, по-доброму:
— Нам нельзя. Вам хочется с кем-нибудь поговорить?
— Да. Мне хочется с кем-нибудь потрепаться. И вообще, мне говорили, что тут едва ли не клуб общения.
А поговорить не с кем. Какой-то пьяный со своей бабой подсел и все.
Юля неожиданно спросила:
— Который час?
Я показал свои часы.
— Хорошие часы, — снова улыбнулась Юля. — Дорогие. Я попробую вам помочь, но придется немного подождать.
И она исчезла.
Только официантки умеют исчезать, а не уходить.
А мне хотелось говорить.
Не потом, не когда-нибудь, а сейчас.
Я взял телефон.