Метресса фаворита. Плеть государева: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Подожди, я только-только подбираюсь к делу, — нетерпеливо прервал его Могильщик. — Так вот, когда Андре обнаружился, меня сразу же отправили забрать его в замок, другой гонец полетел в столицу, и... я еле узнал своего старого приятеля. Он был серьёзно болен. С корабля Андре доставили домой на носилках, и теперь бедолага бился в горячке, сражаясь с болезнью. Всю ночь я просидел у постели больного, не смея забрать его в таком состоянии и не зная чем помочь. Я молился Святой Деве и Иисусу. Я плакал над умирающим Андре, понимая, что вместе с ним умирает какая-то часть меня самого. Не могу выразить ту невероятную нежность, ту любовь, которую я испытывал, стоя на коленях у постели моего Андре. Долгие годы я воспринимал его как младшего брата, все знают, старшим всегда сложнее терять младших. Но, строго говоря, Андре не был моим кровным братом, он был королевской крови, а стало быть, в каком-то смысле являлся моим сюзереном. Человеком высшего порядка, которому я надеялся служить и который теперь оставлял меня... Я мечтал, что, когда король призовёт к себе Андре и даст ему достойное его имя и положение в обществе, герцог отпустит меня служить ему. Господин, который не просто господин, а друг, почти брат... не знаю, понимаешь ли ты меня? Испытывал ли что-нибудь подобное? Утром болезнь отступила сама, и ещё через три дня мы выехали. Ты помнишь это время? Что ты делал в 1696 году? — неожиданно прервал рассказ Могильщик.

— Ну... — Ушаков задумался. — С девяносто первого на царской службе... все пять братьев в один день встали под ружьё в гвардейский полк. Стало быть, всё сходится через пять лет, ну да, произведён в унтер-офицеры. А что?

— Ага. Вижу, что помнишь, стало быть, и знаешь, какими слухами в то время земля полнилась? Не в конце 1696 года, позже... весной — летом 1697-го, ну?

— Ты память мою, что ли, проверяешь? Так у меня стариковской забывчивости нет. Возможно, появится, но пока что нет. В то время, ближе к лету, прошёл слух, будто царя в Немчине подменили[116]. Пётр Алексеевич находился с посольством в Европе, ну а тут вдруг...

— Так-так-так... а когда это ты, друг Ушаков, узнал, что его величество изволил из державы отбыть?

— Когда-когда... — Андрей Иванович задумался.

— Не трудись. Доподлинно узнать об этом ты мог только после того, как он из земель немецких возвернулся, а до этого времени сие было государственной тайной. Или я неправ, и его величество простому унтеру о своих передвижениях докладывал?

— Ты прав. — Ушаков непонимающе уставился на Могильщика. — Но ведь все говорили? Ведь смута началась, да ещё какая! Все знали, что его в Москве нет. А тут ещё и жалованье, помню, задерживали. В общем...

— А откуда узнали? Ну, если это государственная тайна? Откуда было узнать? Ну ладно, давай постепенно разматывать клубочек, кто мог знать о намерениях государя тайно отправиться за границу?

— Ну, ближники его, — неуверенно промямлил Ушаков. — Сродственники, супруга, сынок...

— Правильно, — расплылся в довольной улыбке монах. — Стало быть, от кого утечка произошла? От них и произошла. Да непросто утечка, сам по себе слух мало что может сделать, если народ сыт да одет, если служивые своей службой довольны, но им вдруг перестали платить жалованье. Сам понимаешь, народ задумывается, кто виноват, и тут вдруг ему преподносят новость «царя подменили»! Это же всё объясняет!

— Согласен. Но ведь ничего, кроме смуты, тогда же не произошло. Приезжал, помню, Василий Голицын[117], привёз жалованье, мы и поостыли, а потом по новой...

— Ты хорошо мыслишь. А теперь давай по-другому, если солдатики поволновались, ну, немецкие лавки, полагаю, побили, аптеки поломали, может, замордовали кого, так ведь в масштабах державы это же мелочи. Когда на Руси немцев не били? И ничего, ни разу небо на землю не падало, море-океян из берегов не выходил. Но если кто-то у власти, предположительно Софья[118] и Голицын, пустили этот слух и задержали жалованье, он ведь лично жалованье привозил, резонно предположить, что вначале именно он его и не пущал. Но Голицын без Софьи не действовал. Стало быть, приказ от неё. Но одно дело, если бы они солдатское жалованье себе в карман положили, так они же отдали. Какой смысл сначала забрать, а потом возвернуть? Получается, что они на него изначально не зарились, а добивались какой-то иной цели. Ищи ещё. Если народ едва успел наломать бока нескольким немцам, как его тут же деньгами умилостивили. Если никто не пошёл к Кремлю на красное крыльцо правды искать, то зачем было огород городить?

— Зачем?

— Сам скажи, кому донесения о смуте в стране пошли?

— Софье, Голицыну, Евдокии Лопухиной[119], патриарху... — Ушаков развёл руками, мол, нешто теперь всех пересчитывать да перечислять — всех, кто тогда у власти стоял и рядом тёрся?

— А Петру Алексеевичу, скажешь, не доложили? Он ведь хоть и находился в тайной поездке, но связи с домом, насколько мне это известно, не терял.

— Ему в первую голову.

— А что должен делать царь, в царстве-государстве которого смута да измена?

— Ясное дело, домой возвратиться да и усмирить.

— Молодец. В точку. И что же, явился? Усмирил?

— Никак нет. Я же тебе говорил, Голицын приехал, жалованье привёз, речами сладкими дело успокоил.

— А Пётр что же?

— Возможно, сестра отписала ему, что сами управились, — пожал плечами Ушаков. — Об этом простым унтерам тоже, как ты изволил заметить, не докладывали.

— А было, друг мой, вот что. Донесение о начавшемся восстании стрельцов застало Петра Алексеевича в Вене, следующий пункт назначения — Венеция. Но если ехать в Венецию, он не сможет прийти на подмогу сестре успокоить стрельцов, поэтому Пётр Лексеич вынужден поручить переговоры своему дипломату, а сам с малой свитой спешит домой.

14 июля 1698 года Пётр выехал из Вены в сопровождении Лефорта[120], Меншикова, Головина[121] и Возницына[122], а также простых охранников. Путь его лежал через Польшу. В тот момент в Польше уже произошли выборы, и на престол сел ставленник Петра Алексеевича — саксонский курфюрст Август II[123], который в благодарность за помощь обещал оказывать России поддержку в борьбе с Османской империей и Крымским ханством. Поэтому Пётр счёл эту дорогу неопасной.

— Не понимаю, к чему ты клонишь. Можешь объяснить по-человечески, кто тебе этот пират? Почему я должен его отпускать?

— Обожди, какой ты нетерпеливый.

Монах раздражённо заёрзал в кресле. Поняв нетерпение господина на свой лад, слуга принялся накрывать на стол, но прежде всего налил господам по полной кружке горячего грога.

— Прошу откушать со мной. — Монах добродушно улыбнулся, наблюдая, как слуги вносят яства. Порезанную толстыми, в ладонь шириной, кусками ветчину со слезой, шпик с красной от перца корочкой, говяжьи языки, копчёные колбасы. Всё это под водку, которая подавалась на стол в немецком графине. Когда господа отдали должное холодным закускам, тёмный, точно цыган, сухопарый слуга внёс жаркое из гуся и заячьи котлеты, а одноглазый слуга поставил на стол тарелки с квашеной капустой, редькой, а также с совершенно восхитительными солёными огурцами.

[116] Информацию о подмене царя Петра можно почитать у следующих учёных и писателей: Николай Левашов, Сергей Салль, Дмитрий Мережковский. Глеб Носовский. Евгения Байда. Владимир Куковенко, Игорь Данилов, Андрей Красильников, Владимир Шемшук.

[117] Князь Голицын Василий Васильевич (1643 г., Москва. Русское царство — 21 апреля (2 мая) 1714 г., Пинега. Двинской уезд. Архангелогородская губерния. Русское царство) — русский боярин, дипломат и государственный деятель Русского царства. Фактический глава русского правительства во время регентства царевны Софьи (1682—1689) в звании воеводы и с титулом «Царственныя большия печати и государственных великих посольских дел сберегатель, ближний боярин и наместник новгородский».

[118] Софья Алексеевна (17 [27] сентября 1657 — 3 [14] июля 1704) — царевна, дочь царя Алексея Михайловича, в 1652—1659 г. регент при младших братьях Петре и Иване.

[119] Царица Евдокия Фёдоровна, урождённая Лопухина (при рождении Прасковья Илларионовна, в иночестве Елена: 30 июня [10 июля] 1669 г. — 27 августа [7 сентября] 1731 г.) — царица, первая супруга Петра 2 (с 27 января 1659 до 1698 г.), мать царевича Алексея, последняя русская царица.

[120] Лефорт Франц Яковлевич (23 декабря 1655 г. (2 января 1655 г.), Женева — 2 (12) марта 1699 г., Москва) — русский государственный и военный деятель, генерал (1693), адмирал (1696), сподвижник Петра I.

[121] Граф (с 1702 г.) Головин Фёдор Алексеевич (1650 — 30 июля (10 августа) 1706 г., Глухов, Левобережная Украина) — один из ближайших сподвижников Петра I, глава внешнеполитического ведомства (президент Посольских дел), генерал-адмирал (1699) и первый в России генерал-фельдмаршал (1700).

[122] Возницын Прокофий Богданович — сын владимирского дворянина Б. Гурьевича, служил по дипломатической части при царях Алексее Михайловиче, Фёдоре Алексеевиче и Петре Великом.

[123] Август Сильный, также Фридрих Август II. Саксонский и Август II Польский (12 мая 1670 г., Дрезден — 1 Февраля 1733 г., Варшава) — курфюрст Саксонии с 7 мая 1694 г., король Польский и великий князь Литовский с 15 сентября 1697 г. (провозглашение королём 17 июня 1697 г.) по 16 февраля 1704 г. (1-й раз фактически до 24 сентября 1706 г.) и с 8 августа 1709 г. (2-й раз).